Призрачный ямщик, который до того внимательно меня слушал, переспросил странным голосом:
– При наличии определенных знаний?!
– Уважаемый, – я улыбнулась, что было не просто, учитывая, что у меня зуб на зуб не попадал, – у вас есть я, а значит те самые – определенные знания.
Он воззрился на меня с неимоверным изумлением.
Я же, дрожа всем телом, продолжила размышлять вслух:
– Причем это может быть абсолютно любой предмет, место его нахождения фактически не будет ограничивать территорию ваших перемещений, таким образом вы сумеете отыскать должника, вытребовать у него соизмеримый причиненному ущербу долг и завершить незавершенное действие. Но… – тут я несколько задумалась, – но проблема в том, что если за дело возьмется любой достаточно сильный магистр, а ваш обидчик вероятнее всего, опасаясь за свое психическое здоровье, привлечет специалиста пусть и сумма его услуг будет внушительна, опытный маг сумеет отыскать предмет содержания и уничтожить его, обрекая вас на теневое состояние…
Я посмотрела на ямщика, тот с надеждой глядел на меня, явно ожидая очередного моего прозрения, но его не случилось. Более того, я вдруг ощутила жутчайшую потребность поспать, что было явным признаком моего замерзания.
– В таверну беги, погрейся, обожду, – предложил Призрачный ямщик.
Мне было не до реверансов, и потому кивнув, я опрометью бросилась в спасительное тепло. Миновала дорогу, дрожа всем телом добрела до таверны, распахнула дверь и…
– За студентку! Помянем! – восклицал в момент моего появления трактирщик, стоя собственно у двери, спиной ко входу и вошедшей мне.
Тост никто не поддержал – все присутствующие уставились на трясущуюся и стучащую зубами от холода меня, соответственно хозяин таверны остался не понят и не поддержан. Осознав, что что-то идет не так, он обернулся, узрел меня и громко испуганно икнул.
В его руках находилась кружка с дымящимся напитком. Не имея возможности ждать пока мне чай принесут, я протянула руку, забрала у несопротивляющегося трактирщика его напиток, а затем быстро, жадно глотая, махом все выпила. Осознание, что это было горячее вино со специями, накрыло уже после того, как вино радостно согрело мой желудок.
– Милада! – раздался возглас Славена.
Тихомир сгорбившись, молчал.
– Милада, ты… ты жива! – парень подбежал ко мне.
В его руке тоже была кружка с чем-то, от чего шел густой пар. Пусть даже и вино, главное, что теплое.
– Ссспасибо, – проговорила я, и отобрав у него кружку, и опрометью бросилась обратно.
Просто я уже знала, что времени мало, очень мало, на меня алкоголь убийственно действует – просто валит с ног, так что нужно спешить. Но к тому моменту, как я домчалась до ждущего Призрачного ямщика, вино уже начало действовать, и все мое существо оказалось охвачено бравым ощущением собственного могущества, а чувство самосохранения полностью исчезло за алкогольной дымкой. Как иначе объяснить, мое безумное предложение, выпаленное едва я добежала до призрака:
– Корона!
Ямщик промолчал, вот монстрообразные призрачные скакуны загоготали. Но хмельной мне это было нипочем.
– Корона, – торжествующе повторила я. – Это родовой артефакт, неуничтожимый! Да никто и пытаться не будет, ведь монарший венец является не просто символом власти, но и сильнейшим артефактом, контролирующим чистоту крови правящей династии. Мы переселим вас в корону! И да, у короны есть защита, но что такое какая-то архаичная защита, в сравнении с вашей настойчивостью и моими знаниями?
На этом моя память постыдно обрывалась….
* * *Утреннее пробуждение началось с дикой головной боли. Голова не просто болела – она раскалывалась! И если бы только одна она – неимоверно саднило горло, ломило все тело, меня морозило так, что хотелось забраться куда-нибудь в огонь и раствориться там. В общем и целом стало ясно, что я заболела, и сейчас в лихорадке от высокой температуры. Это я отчетливо понимала своей разумной частью сознания, все остальное мое существо было охвачено желанием свернуться клубочком, закутаться посильнее и скуля от жалости к самой себе, лежать тут, в постельке, не двигаясь и безуспешно пытаясь согреться. И как всегда, каждый раз, когда заболевала, вспомнилось, как бабушка лечила меня, как прикладывала сухую ладонь к горячему лбу, как ладонь сменяли губы, то ли проверяя насколько силен жар, то ли целуя, но мне становилось легче и уже хватало сил сесть и выпить лечебный отвар трав, заботливо сваренный для меня… Стало невыносимо жалко себя, настолько, что не удержавшись, тихо заревела и дала себе всего минутку на слезы. А потом, пошатываясь, встала. Обо мне больше заботится некому! Я теперь одна, совсем одна, и нет никого, кто мог бы сварить лечебный отвар и не дать мне загнуться от высокой температуры. И в этой ситуации либо через силу, со слезами на глазах и шатаясь от слабости встанешь, либо сгоришь – выбор не велик. Так что я встала, не скажу чтобы ровно, шатало из стороны в сторону, да и выпрямиться полностью сил не было, вот только встать это пол дела, требовалось еще заставить себя проделать путь, и не малый.
Я выглянула в окно – начиналась метель, небо все было затянуто тучами, деревья гнулись и стонали от ветра, снег еще пока не стеной, но уже основательно валил. Естественно, на дворе университета никого не было, оно и понятно – в такую погоду хозяин собаку из дома не выгонит. Но то хозяин, и его собака, она хозяину нужна, а до меня дела никому нет, да и выхода особого тоже нет – для того, чтобы сейчас не загнуться, нужно применить магию. Делать это здесь я не могу – сразу засекут духи-хранители и донесут магистру Аттинуру, а тот с радостью вышвырнет меня из Ума, так что остается только один вариант, это пересечь двор и часть парка, и войти в развалины древней часовни, от нее так фонит магией, что мою попросту никто не заметит. Осталась одна проблема – дойти.
Я и пошла, волоча за собой пуховый, такой как был