И я поняла, что его высочеству известно все. Абсолютно все. Меня несколько удивило, что лорд оттон Грэйд настолько ему доверяет, но, видимо, доверие было абсолютным. Что ж, я решила последовать примеру супруга и также быть предельно откровенной.
— То есть вы полагаете, — едва я заговорила, оба темных мага удивленно посмотрели на меня, — что будь я более изворотлива и сделай вид, что в данной ситуации нахожусь на стороне матушки Иоланты, мне бы… позволили остаться в статусе леди оттон Грэйд?
Его высочество нахмурился, после задумался, затем отрицательно покачал головой.
— Чем больше я об этом размышляю, тем отчетливее понимаю, что все-таки нет, — произнес принц.
И вот тогда я позволила себе высказать собственное предположение:
— В качестве «тупоголовой монашки» я вряд ли принесу пользу святой церкви, иные же пути после расторжения брака будут для меня закрыты.
Его высочество Теодор Лаэнер вскинул бровь, повторно вгляделся в меня, после усмехнулся и высказал нечто малоприятное:
— В этой игре не два игрока, леди оттон Грэйд, их значительно больше. С одной стороны Дэс, я… причем я все более смею надеяться, что и вы, с другой — храмовники, с третьей — личные враги Дэсмонда.
Он сделал паузу, в течение которой пристально смотрел на меня. Я не отвела взгляда, ожидая продолжения.
И его высочество продолжил:
— Матушка Иоланта отобрала вас лично, потратила девять лет на ваше обучение, даже дозволила вам, причем единственной из воспитанниц, оставить при лицее собаку.
Отчего-то я густо покраснела. И как ни желала не перебивать принца, все же проговорила:
— Вы… весьма осведомлены обо мне.
Поведя плечом, его высочество с усмешкой ответил:
— Дэсмонд, как вы понимаете, мог поручить сбор информации о собственной супруге только тому, кому безоговорочно доверяет.
Лорд оттон Грэйд улыбнулся, кивнул и жестом пригласил меня и его высочество за стол. Принц подал мне руку. Приняв помощь высокого гостя, я подошла к столу, села, герцог пододвинул мой стел, сеч рядом, его высочество — напротив. После чего крышки с трех блюд поднял никак не лакей — нам за столом прислуживал Янир. Пораженная этим фактом, я несколько секунд в полнейшем изумлении взирала на него, пока дух терпеливо держал возле меня блюдо с вареными овощами.
— Ариэлла, — прошипел герцог.
Прекратив изумляться, молча набрала себе овощей, после чего вернулась к разговору.
— Так это вы выкрали дневник матушки Иоланты?
Его высочество, наполнив собственную тарелку; спокойно ответил:
— Увы, не сразу. Дэс затребовал информацию, я поступил так, как когда-то проверяя Диану — позаимствовал в лицее Девы Эсмеры вашу личную характеристику и переслал ее.
— Там не оказалось ничего, что объясняло бы ваши знания ассара, вздорное поведение, излишнюю осведомленность и находчивость, — произнес герцог. — Именно поэтому я затребовал иные документы. В частности, дневник.
— Я счел это блажью, — усмехнулся его высочество принц Теодор.
— И напрасно, — отрезал лорд оттон Грэйд.
— Как оказалось — да. — Принц помрачнел.
Я также, вспомнив, как однажды его светлость сказал, что будут опрошены все мои друзья и знакомые. Словно прочитав мои мысли, герцог отставил бутылку с вином, из которой наполнил два бокала — свой и принца, и уточнил:
— Что со свидетельскими показаниями?
Теодор усмехнулся и ответил:
— Собираем.
Я же ощутила себя в этот момент крайне неуютно и потому вернулась к поднятой ранее теме:
— Вы полагаете, матушка Иоланта готовит мне иную судьбу, нежели невесты Пресвятого?
Как ни удивительно, но ответил мне лорд оттон Грэйд:
— Нет.
Это прозвучало резко. Настолько, что я не стала молчать. И подняв взгляд на супруга, спросила прямо:
— Желаете уверить меня в абсолютной безвыходности ситуации, лорд оттон Грэйд?
Вилка в руках его светлости напряженно заскрипела, после чего сквозь зубы мне напомнили:
— Вы сделали выбор, Ариэлла.
На это мне было нечего ответить, кроме:
— Надеюсь, мне не придется сожалеть о нем всю оставшуюся жизнь?
Развернувшись ко мне, герцог яростно сузил черные глаза и задал встречный вопрос:
— Надеюсь, вы не станете возлагать на меня ответственность и вину за сделанный вами выбор?!
На этот раз вилку стиснула я и, стараясь не шипеть, ответила:
— И в мыслях не было.
Ядовитая улыбка лорда Грэйда и саркастичное:
— Сделаем вид, что я искренне верю.
Его высочество, во все время нашего диалога, казалось, не пошевелившийся, подтянул рукава черной рубашки, небрежно обронил белоснежную салфетку на колени и столь же небрежно осведомился:
— Я вам не мешаю?
Взглянув на принца Теодора, я заставила себя улыбнуться и произнесла:
— Вернемся к озвученному мною вопросу, если вы не против.
— Я против, если вы этого еще не осознали, — холодно уведомил лорд оттон Грэйд, беря бокал с вином.
Он осушил его залпом, после приступил к трапезе. Мы с его высочеством проследили за герцогом, затем переглянулись, и принц, к моему искреннему удивлению, вдруг широко улыбнулся, что сделало его лицо почти приятным, и произнес:
— Это церковники, леди оттон Грэйд. Если им понадобится, вас и святой назовут даже после полугодового путешествия в обществе сотни невоздержанных матросов, толпой посещающих вашу спальню.
— Тео! — неожиданно громко рыкнул герцог.
Я потрясенно смотрела на принца.
— А… да-да, прости, — ничуть не устыдился его высочество. И вновь обращаясь ко мне: — В общем, леди оттон Грэйд, если церковники пожелают, они вас назовут святой, даже если вы будете скомпрометированы. Так лучше?
— Гораздо, — была вынуждена признать я.
Принц Теодор улыбнулся, отсалютовал мне бокалом с вином, затем уже без улыбки проговорил:
— И вы не Диана.
Мне, вероятно, следовало бы оставить это замечание без внимания, однако я не сумела сдержаться и произнесла:
— Что вы имеете в виду?
Неопределенно взмахнув рукой, его высочество обратился к герцогу:
— Без вариантов, Дэс.
— Я так не считаю, — холодно произнес лорд оттон Грэйд.
— Девочку отнимут, — парировал его высочество, — или убьют. Склоняюсь ко второму варианту. Следовательно, повторю мой дружеский совет — отдай малышку церковникам, там и лич до нее не доберется, так что хотя бы жива останется.
Герцог холодно посмотрел на друга, я же несколько недоумевала. Несмотря на сказанное его высочеством, мне было ясно — выбор крайне невелик и меня ждет либо брак, либо монастырь. И сколь бы сложным ни был брак, мне он казался все же предпочтительнее откровенного захоронения заживо в стенах монастыря. Более того, после уже имеющихся попыток запугать, я менее всего верила в то, что меня действительно попытаются убить. Цветы мальвы не ядовиты, а ничего более опасного таинственные враги мне не подсовывали. И кстати, появившийся в каюте лич попросту стремительно ее покинул, не причинив мне вреда. Соответственно…
— Искренне сомневаюсь, — я протянула руку и взяла персик, — что