Я же стояла, пытаясь систематизировать все имеющееся, и так как делать это молча в состоянии крайнего нервного напряжения было проблематично, я начала озвучивать некоторые итоги:
— В Вестернардане крайне много правил и условностей, которые фактически вынуждают джентльмена сделать предложение девушке, которую он тем или иным образом скомпрометировал. А учитывая тот факт, что для толков и сплетен достаточно просто помочь женщине спуститься по лестнице — подобных поводов возникает немало, как итог — оставаться не обременными браком могут позволить себе только самые осторожные и высокопоставленные.
— Неплохо, мисс Ваерти, — с ненавистью произнесла миссис Томпсон.
— Но ведь брак должен делать что-то еще, — продолжила я, — что-то значимое.
— Дети? — предположила миссис Макстон. — Ответственность?
И тут кто-то сказал:
— Регулярные интимные отношения.
Мы резко повернулись на звук и узрели лорда старшего следователя в компании трех полицейских драконов.
— Пошляк! — сделала громкое заявление миссис Макстон.
— Давайте подарим ему вашу пудру, — нервно предложила я.
Лорд Давернетти скользнув недовольным взглядом по моей экономке, лично мне очаровательно улыбнулся и произнес:
— Доброго дня, дорогая. Я вижу, вы тоже соскучились?
— По миссис Томпсон? О да, тоска моя не ведает границ! — съязвила я, уязвленная его интимным обращением.
— Я заметил, — издевательски уведомил меня лорд Давернетти. — Но, боюсь, вынужден сообщить, что в своем стремлении нанести утренний визит жениху, вы несколько… заплутали и ошиблись маршрутом. Мисс Ваерти, глупышка моя, наверх, это когда ступени ведут вверх, а не вниз.
Подобное стерпеть уже не было никаких сил.
— Лорд Давернетти! — воскликнула я.
— Да-да, дорогая, — елейным тоном отозвался он.
Во всем этом фарсе внезапно решила принять участие миссис Макстон, которая, на правах моей старшей компаньонки, сделала заявление:
— Мне очень жаль огорчать вас, лорд Давернетти, но мисс Ваерти любит другого. Прекратите весь этот фарс с помолвкой сейчас, дабы в дальнейшем вам не было мучительно больно.
Лорд старший следователь покивал, выслушивая ее, и язвительно уточнил:
— Мучительно больно от пудры со свинцом?
Миссис Томпсон, доедающая булку закашлялась, с ужасом взирая на сдобу, которую уже практически съела.
— Там пудры не было, — смилостивилась над узницей миссис Макстон, и вновь воззрившись на лорда Давернетти, заявила: — Никто не смеет называть мисс Ваерти глупышкой, между прочим у девушки ученая степень, а у вас…
— Скоро будет девушка с ученой степенью, что согласитесь, тоже неплохо, — поддел ее Давернетти.
Но на этом шутки кончились.
— Лорд Гордан, сопроводите мисс Ваерти и ее воинственную экономку в мой кабинет. Немедленно.
Миссис Макстон, понимая, что закон не на нашей стороне, повернулась к миссис Томпсон и сказала:
— Держитесь, дорогая. Мы непременно еще вас навестим. Всего доброго. Берегите себя.
Несколько потрясенная миссис Томпсон ответила:
— Я люблю булочки с сыром… и без пудры, миссис Макстон.
— Я запомню, миссис Томпсон, — ответила та, беря меня под руку, и вручая пустую уже корзинку лорду Гордану.
После чего мы гордо покинули отделение «женской» тюрьмы, еще более гордо проследовали вверх по лестнице, которую сейчас пристально изучало около двух десятков полицейских магов, с лупами, магическими увеличителями и переносной лабораторией, видимо пытаясь установить чем конкретно были экранированы защитные и сигнальные заклинания.
Мы сделали вид, что совершенно не причем ко всему этому вот всему, поднялись наверх, а уже там, миссис Макстон, наплевав на все распоряжения лорда Давернетти и возглас лорда Гордана, свернула к двери и решительно вывела меня из полицейского управления.
— Но, миссис Макстон, лорд Давернетти приказал… — начал было младший следователь.
— Будет он мне приказы отдавать! — возмущалась она. — Статусом не вышел!
Лорд Гордан, в растерянности последовавший за нами, изумленно уточнил:
— А что не так со статусом лорда старшего следователя?
— Он холостяцкий! — многозначительно заявила миссис Макстон.
И мы ушли в сторону ближайшей кофейни.
Лорд Гордан, помявшись на пороге, все же отправился за нами, неловко неся пустую корзинку.
В кофейне мы устроились за столиком близ окна, попросили по чашке горячего шоколада у подошедшей прислужницы, миссис Макстон так же не отказала себе в сырном пироге, а после мы разом с тоской посмотрели на полицейское управление — лорд Давернетти уверенно шел к нам.
И он не просто шел, он решительно пересек площадь, не обременяя себя плащом и шляпой и игнорируя холод морозного утра, легко взбежал по ступеням, вошел в кофейню, жестом отпустил лорда Гордана, подошел к нашему столику, несколько небрежно подвинув меня, сел на сиденье рядом со мной, и поинтересовался:
— Дорогая, почему бы вам не пойти домой?
Скрипнув зубами с досады, я величественно сделал глоток шоколада, и произнесла:
— Вероятно потому, что в данный момент у меня как такового дома нет. Видите ли, мой опечатан вашими сотрудниками, а в ваш у меня нет никакого желания отправляться.
— Мой? — переспросил следователь. — Дорогая, но это теперь и ваш дом тоже, и если вас не устраивает гостевой, я совершенно не возражаю против вашего переезда непосредственно в главное здание моего поместья.
Миссис Макстон выслушав все это, принялась молча рыться в своем ридикюле, явно в поисках очередной убийственной пудры. Я обладала куда как более миролюбивым характером, а потому просто сказала:
— Или ваши сотрудники освобождают мой дом сегодня к вечеру, что они собственно обязаны сделать теперь, в силу отсутствия основной для меня угрозы в Вестернардане, либо я заночую в гостинице.
На Давернетти я не смотрела, уделяя все свое внимание чашке с шоколадом, но его усмешку все же заметила, а после лорд старший следователь неожиданно мягко спросил:
— Анабель, что вас расстроило?
Я бы никогда не ответила на данный вопрос, но миссис Макстон молчать не стала, мрачно выдав:
— Вашего пятого ребенка вы назовете Джонатаном, шестого Гансом, седьмого… мне продолжать?
— Да-да, вы знаете, очень увлекательно, — язвительно ответил Давернетти.
Но на этом с издевательствами было покончено.
Пасс рукой, отрезавший нас тишиной от остальных посетителей кофейни, легкое прикосновение к моей руке и очень тихое:
— Анабель, я действительно считаю для вас крайне небезопасным возвращение в дом профессора Стентона.
Я решительно отдернула ладонь, разрывая прикосновение. Давернетти, если и был задет этим, никак не продемонстрировал свое недовольство и продолжил мягким вкрадчивым тоном:
— Единственное, что угрожает вам и вашим людям на территории моего поместья, это выслушивание давно вынашиваемых планов моей матушки на появление долгожданных внуков, и не более того. Что касается дома профессора Стентона — вспомните, с какой легкостью в него проникали посторонние, и вы фактически ничего не могли поделать с этим, Анабель.
— Между прочим, я уверенно защищалась! — не согласилась с его доводами.
— О, да, никогда не забуду ваше эффектное лишение себя одежды… Впрочем, в защите все средства хороши, не так ли?
Я сидела пунцовая, миссис Макстон мстительно все же достала из ридикюля еще одну баночку пудры.
— Анабель, — вновь очень мягко назвал меня по имени полицейский.
— Мисс Ваерти! — мрачно поправила я.
И если бы речь шла обо мне, я бы осталась ночевать в гостинице невзирая ни на что, но Давернетти очень метко использовал упоминание о тех, кто мне служил.