Молча кивнула.
И все так же медленно и заторможено, направилась к себе в комнату, понимая, что если сказали накинуть плащ, значит беседа будет не в университете… что совсем плохо.
В комнате сняла мантию, оставшись в платье подаренном Камали, обулась, набросила плащ и уже хотела выходить, когда раздался стук в двери. Несколько удивленная визитом, подошла, распахнула створку и вздрогнула, увидев дракона. Зэрнур, молча окинул меня взглядом, выразительно посмотрев и на сапоги, и на плащ, затем взглянул мне в глаза и хриплым драконьим голосом, в котором словно грохот отдаленной грозы слышалось глухое рычание, вопросил:
— Леди Милада, вам нужна помощь?
Первой реакцией было — Да, очень! Я даже головой кивнула, подтверждая то, насколько сильно нужна, но затем…
— Нет, спасибо, все хорошо, — солгала дракону.
Зэрнур промолчал, принимая мой ответ, и сухо произнес:
— Вы всегда можете воспользоваться блокнотом.
И дракон исчез так, словно его тут никогда и не было.
А я точно знала, что никогда ничего не буду писать в этом блокноте. Никогда и ничего.
«Я не желаю вас больше видеть! Никогда, ни коим образом, ни даже по самой обоснованной причине!» И я намеревалась исполнить его желание.
На улице разразилась буря, все выло, гудело, ветер сбивал с ног, и мой сопровождающий был вынужден несколько раз поддержать меня, не давая упасть. А потом как-то вдруг среди бурана возникла карета, распахнулась дверь в освещенное магическим камином пространство, откуда мне протянули руку. Не решившись отказаться, осторожно вложила пальцы в раскрытую ладонь, и меня практически втянули в карету.
Протянутый лордом Энроэ платок пришелся очень кстати — снег облепил мое лицо ледяной маской, застрял в ресничках, пришлось долго и старательно вытираться.
Карета тронулась едва я села, но пока занималась собой, не сразу обратила внимание, что мой провожатый остался во дворе университета, и сейчас в карете находились только я, лорд дознаватель и магический камин, согревающий воздух настолько, что плащ уже можно было расстегнуть и снять, как поступил сам лорд Энроэ, его одежда лежала в углу сиденья. Но я раздеваться не стала.
— Как вам моя сегодняшняя речь, госпожа Радович? — едва я завершила с приведением себя в порядок и взглянула на него, поинтересовался тайный советник короля, откинувшись на спинку сиденья и глядя на меня внимательным, пристальным, изучающим взглядом.
— Она была впечатляющей, — была вынуждена признать я.
Тоже в свою очередь вглядываясь в лорда Энроэ. Дело в том, что на нем оказалась иллюзия. Искусно выполненная, маскирующая далеко не все морщины на его лице, и делающая само лицо немного более… привлекательным?! Точно сказать не могла. Благодаря жемчужине воздушника, я отчетливо видела только реальность, а вот иллюзия была призрачной, не совсем четкой.
— Что-то не так, госпожа Радович? — вопросил несколько напряженно дознаватель.
Лгать ему я посчитала не слишком умным делом, вероятно на лорде с десяток амулетов, реагирующих на ложь, а потому честно ответила:
— Вы несколько изменились.
И проследила за тем, как реальное лицо лорда Энроэ дернулось от ярости, в то время как иллюзия, оставалась полна благостного расположения. И реальность вскоре идеально сымитировала ее же, а сам лорд снисходительно произнес:
— Девушкам всегда свойственно приукрашать своих спасителей. Но я рад, что стал выглядеть привлекательнее в ваших, несомненно, очаровательных глазах.
«Своих спасителей»?! Я внутренне похолодела. Значит лорд Энроэ желает, чтобы я восприняла случившееся именно так — как благородное спасение, а вовсе не как торжество справедливости… Хотя в этом он прав, ну о какой справедливости может идти речь в нашем королевстве для таких как я…
Между тем, лорд Энроэ продолжил светскую беседу, спросив:
— Какую кухню вы предпочитаете, госпожа Радович?
— Университетскую, — вполне серьезно ответила я.
Снисходительная улыбка стала чуть шире, и дознаватель произнес:
— Понимаю, у вас не было возможности сравнить с чем-либо. — Улыбнулся и добавил: — Мы исправим это упущение. Мне очень хотелось бы ответить решительным нет, попросить остановить карету и выпустить меня, хотелось бы… но я осталась сидеть, молча и настороженно глядя на дознавателя. Лорд Энроэ улыбнулся, и произнес:
— Вы часто бывали в столице?
— Несколько раз, — нехотя ответила я.
— Полюбили этот город?
— Едва ли.
— Полюбите.
И усмешка, которая не оставляла даже сомнений в том, что меня будут настоятельно пытаться заставить, его полюбить.
Дальнейший путь мы проделали молча. Я, печально размышляя над способностью лорда Энроэ несколькими совершенно общими фразами предельно точно обозначить ситуацию, и дознаватель, который не считал нужным скрывать, что весь путь разглядывал меня.
Вскоре карета остановилась, дверца распахнулась и подчеркнуто радушный голос произнес:
— Добро пожаловать в Жемчужину моря, лорд Энроэ! Приготовить ваш столик?
Тайный советник короля, насколько мне известно один из десятка столь же тайных, задумчиво посмотрев на меня, ответил:
— Нет. Приватный.
— Как вам будет угодно! — после некоторой удивленной заминки, ответил дворецкий.
Лорд Энрое поднялся, и уже стоя на ступеньках, протянул мне руку. Очень не хотелось принимать его помощь. Очень не хотелось вообще выходить. Все эти взгляды, намеки, и «приватный кабинет» вызывали вполне обоснованные опасения. И если в ситуации с Главнокомандующим, я не могла допустить даже мысли о каком-либо интересе с его стороны, то в отношении дознавателя все было иначе. Да и репутация у этого человека имелась вполне соответствующая.
И все же я подала руку, молча последовала вслед за ведущим нас дворецким, безропотно позволила подавальщику снять с себя плащ, и практически не поднимая головы, шла рядом с Энроэ, пока нас вели к одной из приватных кабинок.
Но каково же было мое удивление, когда вдруг на весь ресторан, раздался истошный крик:
— Миладка!
Искренне изумившись, я повернулась на звук и едва рот не отрыла, увидев компанию молодых драконов. Драконов! Здесь, в столице, под… под человеческими личинами. Я не сразу обратила внимание на иллюзию, но она была, казалось, что за групповым столиком не три удивительно-прекрасные драконницы в традиционных драконьих узких шелковых платьях, расшитых у двоих девушек птицами, у одной темными ярко красными цветами, а три столичные модницы с напомаженными белокурыми витыми локонами, удерживаемыми бантами. — Да, — воскликнула вторая драконница, — это точно Милада!
И первая из драконниц, ринулась к нам, своим иллюзорным, но при этом вполне материальным платьем, сдвигая стулья на пути, чуть не сбив двух подавальщиков, и в итоге, окутав ароматом цветочных духов, драконница стиснула меня в объятиях, голося на весь ресторан:
— Миладка! Так и знала, что найду тебя сегодня! А они не верили!
Она отстранилась, держа меня за плечи на