Семья Ары тоже далеко не бедствовала до встречи с лордом Кройдом, однако девушка привыкла к светлым интерьерам, тонким пропорциям, женственной мягкости – обстановкой всегда занимались они с маменькой, – но от жилища маркиза веяло совсем иной энергетикой: подчеркнуто мужской, тревожащей, слегка агрессивной.
Паркетные полы из темного ореха, бархатные шторы, массивные камины и блеск многоярусных люстр – Аре казалось, что она кожей чувствует все эти поверхности.
Вопреки ожиданиям её покои оказались больше похожими на то, к чему девушка привыкла, и состояли из спальни и соединенной с ней гостиной. Просторные эркерные окна, камин из белого мрамора, бюро для написания писем, кушетка… На кровать за полуоткрытой дверью девушка старалась особо не смотреть. Она остановилась перед камином в нерешительности, грея озябшие руки и не зная, что делать дальше, и в каком положении будет здесь жить, а потому имеет ли право отдавать приказы слугам.
Проблему решила горничная Мари, которая сообщила, что с минуты на минуту для мисс Эштон будет готова ванная. Мимо уже сновали девушки с ведрами. Только когда Мари помогла снять тяжелый влажный плащ, верхнее платье и корсет, Ара поняла, насколько промокла и продрогла. Но от помощи в купальной отказалась. Кажется, Мари удивилась, но Аре не хотелось, чтобы её касалась чужие слуги в этом чужом доме.
Вскоре в смежной комнатке, где витал приятный травяной аромат, её уже ждала большая фаянсовая ванна. Снять последние детали – холодные липнущие к телу чулки, белье и нижнюю рубашку, – оказалось настоящим блаженством. Ара опустилась в горячую исходящую паром воду и прикрыла глаза, позволив себе насладиться последним мигом, когда она принадлежит самой себе. Но лишь мигом.
Омывалась она торопливо, чувствуя напряжение и посекундно оглядываясь на дверь купальни, которая так и не открылась.
Наверное, в воду были добавлены какие-то масла, потому что кожа после неё лоснилась, как шелк, и благоухала. А ещё стала сверхчувствительной, поэтому пушистое мягкое полотенце почти царапало.
В гостиной Ару уже ждала Мари с высушенной почищенной одеждой и сообщением, что маркиз ждет её к ужину. Он не спрашивал, насколько она устала и нуждается ли в отдыхе с дороги. Просто ставил перед фактом. Но Ара знала, на что идет, поэтому спокойно кивнула служанке, сделав вид, что находит происходящее естественным.
Пока что Мари обращалась с ней почтительно, как с гостьей, но много ли пройдет времени, прежде чем Ара начнет различать на её лице оскорбительные усмешки и презрение? Слуги ведь не дураки, чтоб не сделать выводов, в каком качестве молодая девушка может проживать в доме неженатого мужчины, да ещё и без компаньонки.
Но Ара запретила себе об этом думать.
Облачаться снова в дорожное платье после ванной было не слишком приятно, но судьба багажа пока оставалась неизвестной, а спрашивать Мари ей не хотелось.
Поправив тугую и такую же простую, как накануне, прическу, из которой не выбивалось ни единой пряди, и взглянув в последний раз в зеркало, где отражалась бледной, но спокойной и собранной, Ара последовала за служанкой.
2.
Ужин накрыли в малой столовой.
Когда Ара вошла, маркиз курил, откинувшись на стуле и даже не встал для приветствия. Лишь молча, слегка прищурившись, наблюдал, как лакей помогает ей сесть, и кончик его сигары тлел оранжевым, вспыхивая в полумраке.
Почему-то маркиза всегда окружал полумрак, даже сейчас, хотя в комнате горела люстра и свечи. Но их свет казался каким-то тусклым, приглушенным.
Он сделал знак, и слуги удалились, плотно притворив двери и оставив их наедине. Только тогда Ара заметила, что все блюда уже есть на столе. Значит, никто не будет подавать новые, прерывая их тет-а-тет.
Сердце заколотилось, дыхание сбилось, но девушка спокойно расстелила салфетку на коленях и посмотрела прямо на маркиза.
Минуту-другую он держал взгляд, заставляя сердце уже не колотиться, а сходить с ума и обрываться от страха неизвестности, а потом вдавил зашипевшую сигару в пепельницу, по прежнему не отводя глаз от лица Ары.
– Рад, что вы все-таки доехали, мисс Эштон.
– Разве у меня был выбор?
– Не было, – согласился маркиз. – Если, конечно, не считать выбором смерть. – Он выразительно посмотрел на все ещё слегка припухший палец девушки, и Ара почувствовала, что краснеет.
Маркиз каким-то невероятным образом узнал, что она пыталась отменить сделку в одностороннем порядке.
– Надеюсь, вам доставила удовольствие причиненная мне боль.
– Не доставила, – бесстрастно ответил маркиз. – И вы ошибаетесь, полагая, что её причинял я. Это сделали вы сами, когда пытались нарушить уговор, несмотря на мое предупреждение. Было очень больно?
– Да.
– Замечательно. Теперь вы знаете, что бывает за попытку забрать данное мне слово. После третьего нарушения сердце остановится. Это стандартный пункт в таких договорах, и я надеялся, что вы внимательно его прочли.
Ара вообще не читала договор. Была не в том состоянии.
– Для вас не должно стать новостью, что я не желаю находиться здесь.
– А вот это, мисс Эштон, явно лишняя и не интересующая меня информация. Мы заключили сделку, очень щедрую с моей стороны по отношению к вашей семье, не для того, чтобы я месяц терпел в своем доме хмурую девицу, считающую, что делает мне одолжение и перечащую по любому поводу. Поэтому приберегите кислые выражения и дурное настроение до возвращения домой. Я ясно выразился?
– Более чем, лорд Кройд, – сдержанно ответила Ара, когда совладала с дыханием и смогла быть уверенной, что голос не дрогнет от ярости.
– Прекрасно. Значит, мы можем наконец приступить к ужину. Думаю, вы голодны.
Девушка не стала спорить, потому что правда проголодалась – ела в последний раз утром, дома. А ещё потому что маркиз действительно ясно донес мысль.
Ара ела суп, зачерпывая понемногу ложкой от себя.
Наверное, он был даже вкусным, но несмотря на голод приходилось буквально проталкивать его в себя – слишком давила обстановка: полумрак, запах оплывающих свечей, бархатная обивка мебели, высокий натирающий воротничок, шпильки в излишне тугой прическе и мужчина напротив, который смотрел, как она ест, так, будто в мире не было зрелища занимательнее.
Глаза провожали её руку, подносящую ложку ко рту, останавливались на губах, когда Ара открывала рот, опускались ниже, к шее, прикрытым платьем ключицам, ещё ниже, заставляя дыхание сбиваться, и девушке стоило невероятных усилий сохранять отстраненное выражение и сдерживать дрожь в пальцах.
– Скажите, мисс Эштон, как вас называют дома?
Аре не хотелось, чтобы он обращался к ней, как родные и близкие друзья, поэтому она ответила ровным тоном:
– Дэя.
– Тогда я буду называть вас Ара. Удобное имя.
Её ложка на миг застыла. Показалось, или в голосе маркиза прозвучала насмешка?
– И чем же оно удобно? – спросила она, спокойно подняв на него глаза.
– Его можно стонать и рычать.
Несмотря на тон, маркиз не улыбался.