Девушка опустила свои глаза первой, сжав пальцы на салфетке под скатертью и промолчав. Чувство скованности росло с каждой секундой. Рука напряженно стискивала ложку, платье кололо, а в голове поселилась ноющая боль, так что Ара с трудом сдерживалась, чтобы не морщиться.
– Вам удобно? – внезапно спросил маркиз.
– Что?
– Вам удобно в этом платье и на этом стуле?
– Мой багаж ещё не доставили, – произнесла Ара безучастным тоном. – В чемодане есть более удобные и подходящие наряды.
Ей не хотелось, чтобы это звучало, как просьба или вопрос. Хотя судьба багажа её волновала. Забрали ли его слуги маркиза, когда отправляли Джерома домой?
– Вот как? Что ж, я обязательно позабочусь о вашей одежде.
– Благодарю.
Девушка собралась снова опустить глаза в тарелку, но тут маркиз внезапно поднялся и приблизился. Ара инстинктивно сжалась на стуле, одеревенев.
– Не бойтесь, я ведь обещал, что не причиню вам вред, – произнес он, обходя её стул.
Но Ара превратилась в комок нервов, когда он встал сзади. Мышцы напряглись до боли, плечи мгновенно затекли.
– Что вы делаете? – выдавила она, не оборачиваясь.
– Т-ш-ш, – маркиз аккуратно забрал ложку, для чего ему пришлось почти силой разжать её сведенные пальцы, и склонился к уху, обдав шею горячим дыханием. – Прикройте глаза.
Меньше всего Аре хотелось закрывать глаза, когда за спиной стоит хищник с вкрадчивым голосом, но она послушалась, чувствуя, что так или иначе придется сделать, как он сказал.
От напряжения боль в затылке усилилась, так что под зажмуренными веками расцвели красные круги, и Аре пришлось закусить губу, чтобы не всхлипнуть.
Почувствовав в волосах его пальцы, девушка дернулась, но маркиз с мягкой настойчивостью потянул за пряди, заставляя вернуть голову в прежнее положение. Что-то тихо звякнуло о пол, и боль чуть-чуть уменьшилось. Звук повторился, и стало ещё немного легче. Маркиз одну за другой вынимал шпильки, и с каждой новой Ара чувствовала растущее облегчение и в то же время тревогу.
Зачем он это делает? И главное… что собирается делать дальше? А дальше, избавившись от всего, что удерживало прическу, маркиз запустил в её волосы обе руки и начал легонько массировать. Невесомо тянул у корней, ворошил, мягко надавливал на какие-то чудесные точки, отчего остатки боли и дискомфорта испарялись бесследно, массажировал кончиками пальцев, и через какое-то время Ара услышала тихий стон и распахнула глаза, осознав, что издала его сама.
Позади послышался тихий смешок, но на плечи надавили ладони, когда девушка попыталась отстраниться.
– Так лучше? – раздался низкий бархатный голос маркиза, а его руки спустились к основанию затылка, стерев умелыми прикосновениями последние отголоски боли, и продолжили путь вниз, расстегивая пуговички воротника и надавливая подушечкой большого пальца на каждый позвонок, пока не достигли кромки платья.
– Да, – ответила Ара, сдерживая желание откинуть немного голову, потянуться к дарящим облегчение рукам.
И сама удивилась тому, как прозвучал голос: приглушенно и хрипловато.
Мужские пальцы вернулись наверх и сжали пряди, неожиданно сильно, но, как ни странно, это было не больно, а… приятно.
– Не представляете, как давно мне хотелось их распустить, – прошептал маркиз, наклонившись так низко, что Ара почти чувствовала его губы на мочке уха.
А потом вдруг убрал руки, обошел её стул и вернулся на свое место напротив, оставив девушку в смешанных чувствах.
С одной стороны, теперь, когда их снова разделял стол, и она могла видеть маркиза, Ара чувствовала себя уверенней, а с другой, без его рук в волосах стало как-то… пусто. Словно исчезла успевшая стать привычной деталь, доставляя своим отсутствием дискомфорт, хотя физического дискомфорта не было. Девушка прислушалась к себе: боль полностью прошла, как и болезненное напряжение. Тело стало приятно расслабленным, а кожу головы покалывало тепло, и Ара чувствовала на щеках румянец, как после отдыха в кресле возле камина.
Впервые за этот день, да что там, за многие дни, она чувствовала себя уютно и хорошо, словно разжалась туго стянутая пружина, и в то же время скованно, потому что этим ощущением была обязана ненавистному человеку напротив. А ещё потому что её волосы теперь ниспадали пышными волнами по спине и плечам, а Ара даже на ночь всегда заплетала косу…
И это заставляло её чувствовать себя уязвимой. А она не хотела быть уязвимой перед этим мужчиной.
Маркиз внимательно смотрел на девушку, откинувшись на стуле, из-за чего его лицо снова оказалось в тени, и только направленные на Ару глаза горели.
– Какая гадость снова пришла вам в голову?
– Я хотела бы собрать волосы, если позволите.
– Не позволю. Любезная мисс Эштон, я видел девушек без причесок, без верхних платьев, без нижних платьев и без белья. Я видел много девушек одновременно без всего вышеперечисленного. Поверьте, распущенные волосы – это не то, чего стоит так мучительно стесняться.
– Вам так нравится говорить мне непристойности?
– А что непристойного вы находите в обнаженном теле, с которым появились на свет? Или полагаете, господь сотворил его нарочно, чтобы стыдить вас за него каждый миг жизни?
– Вы невыносимы.
– А вы чопорны и взращены ханжами. Ешьте уже спокойно.
Помедлив, Ара снова взяла ложку в руки. Как ни странно, аппетит действительно вернулся, а от аромата блюд, который она только сейчас почувствовала, потекли слюнки.
Хотя она все-таки предпочла бы, чтобы маркиз не смотрел так пристально за её трапезой. Сам он едва притронулся к еде. А впрочем, если ему нравится, пускай смотрит, Ара не собирается смущаться, как какая-нибудь легкомысленная жеманница и доставлять тем самым маркизу удовольствие. Слишком поздно для смущения и сожалений.
Поэтому когда лорд Кройд подвигал к ней то одно, то другое блюдо, девушка спокойно благодарила и угощалась.
– Вина?
Ара заколебалась. Дома по праздникам ей и другим леди подавали сливовую настойку, тетушка Бэтси так и вовсе лечила ею простуду, нервы и дурное настроение, но девушка обычно отпивала не больше пары глотков, а вино и вовсе пробовала лишь раз в жизни – в канун Рождества много лет назад. В тот вечер они с Сесиль стянули бокал кларета и спрятались под столом от взрослых. Но ничего вкусного в этом напитке, так ценимом их родителями, девочки не нашли: после первого же глотка тягучей сладкой с горчинкой жидкости Ара закашлялась, а потом остаток вечера чувствовала головокружение и неприятную дезориентацию, поэтому с тех пор никогда не повторяла тот опыт.
Однако маркиз не ждал ответа и уже наливал.
Ара молча смотрела, как рубиновая жидкость наполняет хрустальные стенки. Если лорд Кройд собирается опоить её и воспользоваться ситуацией, то, может, оно и к лучшему, что чувства и сознание будут в этот момент притуплены. Все равно она ничего не сможет ему противопоставить, так пусть хотя бы воспоминания останутся туманными.
Но он не стал настаивать, когда Ара