Открываю холодильник, достаю бутылку пива и оставшуюся пиццу, которую я заказала вчера. Облокачиваюсь на край стола, пока жду свою еду, греющуюся в микроволновой печи. Дёргаю за кольцо крышки от бутылки, делаю несколько глотков. На вкус оно как дерьмо, после выпитого спиртного, но я просто обязана очистить свой мозг таким способом. Хотя я бы с удовольствием трахнула того качка с бара. Но не сегодня.
Под монотонное пиканье иду в гостиную и сажусь на диван, допиваю своё пиво. Закрываю глаза, и слушаю тиканье часов. Один, два, три, четыре, пять…
Одновременно со звуком отключения разогревания я слышу сильные удары в дверь. Скептически осматриваю свой наряд, разбросанные ещё вчера вещи с тем парнем на диванной спинке, и стоящую на столике бутылку начатого пива. Ну что же, я не могу открыть дверь, кто бы то ни был. Спокойно достаю пиццу и сажусь за стол. Стук снова повторяется, и я скриплю зубами, кого там принесло. Нехотя отодвигаю еду и иду в комнату, чтобы переодеться во что-нибудь более приличное. Туника и шорты, не претенциозно, намёк на «пошёл ты к черту» гость.
– Эй, я сейчас открою, – кричу я во все горло. – Терпение!
Словно во сне, я лёгкой походкой передвигаюсь по квартире, открываю первый замок, оставляю дверь на цепочке. Приоткрываю и вижу занесённую над дверью руку пьяного Дуга.
– Привет, Мика, откроешь? – еле выговаривает он. – Я устал подпирать косяк, и мне надо сходить в туалет.
Смотрю на него, прищурив глаза, видеть его пьяным – это нонсенс. Он не пьёт уже два года, хватило тех дней, когда он заливал горе. Но сжалиться – значит, сдаться ему. Закрываю дверь и слышу недовольное мычание моего друга.
– Эй, открой дверь, иначе я сделаю это прямо около твоей двери. Мика, сжалься, – стонет он. – Что за день такой?
Открываю широко дверь и впускаю его. Наблюдаю, как он торопливо стаптывает задники, и скидывает обувь. Внимательно рассматриваю те самые злосчастные кроссовки, которые ему когда-то купила Бэт. Коварная удовлетворённая улыбка написана на моем лице при виде испорченной обуви. Она бы убила его, если бы знала, что он с ними сотворил.
Слегка отпинываю их в сторону, мерзкое чувство расползается по моему телу. Я настоящая сука, чувства, которые вызывает моя псевдо подруга во мне, настолько низменны, что я не могу сдержать себя от тошноты.
Дуг выходит, шатаясь, из туалета и на ходу застёгивает ширинку на джинсах. Неряха-Дуг невероятно сексуален. Его растрёпанные мокрые волосы и блестящие глаза смотрятся действительно эротично.
– Ты поел? – спрашиваю его. – Или тебе подойдёт вчерашняя пицца?
Он поднимает вверх бутылку скотча и победно улыбается.
– Мы сегодня пьём. Ты ведь все ещё моя подруга, – проходит мимо меня и плюхается на диван.
Ну ладно, беру пару бокалов, лёд и иду к нему.
– А что за праздник такой? Тебе не кажется, что с тебя хватит на сегодня? – смотрю на его поникшую голову, практически уткнувшуюся в его грудь.
Он глубоко вздыхает и выдыхает через рот, поднимает на меня расфокусированный взгляд и пьяно хмыкает.
– Что? Ты не хочешь об этом говорить? – наливаю нам скотч. – Тогда чего пришёл?
Он снова хмыкает и тянется за бокалом.
– Я хочу, чтобы ты меня простила. Я свинья, но возвращаю тебя на должность аналитика. Сейчас мне нужен друг, – пьяный с трезвым, это не разговор, а монолог.
Залпом выпиваю содержимое бокала и снова наливаю себе, пока он уткнулся взглядом в янтарное пойло.
– Ты плохой работник, но хороший друг, – не своим голосом он смеётся. – Сегодня прямо день извинений. Сначала Лиззи, теперь я. Ох, Мика, мы такие идиоты. Полжизни в отключке. И ничего! Никаких действий по отношению друг к другу.
Снова залпом выпиваю скотч, пока он болтает нелепицу. Тут выбор только один: надраться до его состояния или выгнать его в шею с этими мудрыми мыслями.
– Мы же не смогли с тобой быть парой, я жалкий и нудный. Все во мне не так для вас. И честно, вот моя Стелла, она потрясающая. А я сука, даже корм где-то посеял. Представь, она ждёт меня, а ведь я здесь с тобой. И какого черта я с тобой? Ты ленивая, наглая и даже одеваешься, как моя беременная бывшая, – он пьёт, прикрывает рот рукой. – Мы с ней опять будем дружить. Я хочу стать ей хорошим другом. Может и отцом её ребёнка. Мика, она нужна мне…
Сажусь ближе к нему, мой мозг уже в состоянии опьянения, могу поклясться, что теперь его речь более разборчива, чем в начале.
– О чем ты говоришь? Кто беременный? Ты будешь отцом? – Облокачиваюсь на одну руку и аккуратно встаю, чтобы принести на всякий случай ещё бутылку рома, которую я припрятала для особенного случая. Интересно, когда я успела её купить, и вообще, откуда в моей квартире припрятан ром? Я что, пират?
– Лиззи в Эдинбурге, – моё тело застывает на месте, голова кружится, к горлу подступает тошнота. – Мы встретимся с ней сегодня. Она – все, о чем я могу думать. Я должен подвинуть этого хлыща и занять своё законное место.
Делаю вид, что мне безразличны его слова, достаю бутылку и ставлю перед нами на столик.
– Сегодня? Не поздновато ли? Ты уже сообщил об этом, значит, нам надо отметить её возвращение, – спокойно говорю ему. – Ты решил снова добиваться её? На каком она сроке?
Я заинтересована в этом вопросе только для него. Мне необходимо убедить его, что именно я ему нужна. Что все карты легли так, что вот она – я. И все остальное – полная ерунда. Что для упрямого осла Дугалта предопределена пышка Мика. Все, и сказке конец.
Дуг молчит, потерянный в мыслях, я же прокручиваю в своей голове его слова. Он хочет её вернуть, стать отцом для ребёнка. Наивный дурак, как будто тот мужчина отойдёт в сторону и уступит ему место. Как же! На автомате я вливаю в себя содержимое бокала за бокалом, Дуг не отстаёт от меня. Мы сидим в тишине, и даже не смотрим друг на друга. Что я теперь должна делать? И как действовать?