Особняк на Бенсон-хилл, выстроенный в готическом стиле, безмерно восхищал меня, но для всего остального города был сущим бельмом на глазу. Это был самый большой дом в городе — и самый пустой. Мой отец объяснял, что это как-то связано с утверждением завещания, а Беки — тем, что в нем водятся привидения. По моему разумению, суть в том, что никто не решался поселиться там из-за обилия пыли.
Конечно, особняк всегда восхищал меня и притягивал как магнит. Это был не дом, а мечта, как у других девчонок домик для Барби. Не счесть, сколько раз взбиралась я в темноте на холм в надежде увидеть привидение, хотя внутрь забралась только один раз, когда мне было двенадцать лет.
Была у меня смутная надежда как-то закрепиться там, превратить старый дом в место своих игр и застолбить его в этом качестве, украсив ворота табличкой: «Недотыкам вход воспрещен». Однажды ночью я перелезла через кованые железные ворота и по петляющей подъездной дорожке подбежала к крыльцу.
Особняк был воистину великолепен. С его стен, как падающие слезы, свисали гроздья плюща, краска облупилась, черепичная крыша выщербилась, мрачное окно чердака наводило страх. Деревянная дверь высилась как Годзилла, высокая, массивная и запертая.
Я обошла вокруг дома.
Все окна были заколочены длинными гвоздями, но я заметила несколько болтающихся досок в цокольном этаже, попыталась их расшатать и оторвать, но тут услышала голоса, поэтому присела за кустами. Мимо вразвалочку прошла компания старшеклассников.
Почти все они были поддатыми, а один сильно трусил.
— Брось, Джек, мы все это делали, — наперебой хвастались они, подталкивая к особняку парня в бейсбольной шапочке. — Всего-то и делов, что залезть туда и прихватить что-нибудь на память.
Я видела, что Джек Паттерсон нервничает. Это был симпатичный парень из тех, которые проводят время на баскетбольной площадке, забрасывая мяч в кольцо, или кружат голову девчонкам. Он явно не относился к тем героям, которые тайком лазают в дома с привидениями, чтобы покрасоваться перед приятелями.
Джек приближался к особняку с таким видом, будто уже видел привидение.
Неожиданно он оглянулся на кусты, за которыми я пряталась. Я взвизгнула, а он пронзительно вскрикнул. Я подумала, что нас обоих кондрашка хватит, но припала к земле, надеясь, что эта шайка меня не обнаружит.
— Надо же, еще внутрь не забрался, а визжит, как девчонка, — подначил Джека кто-то из парней.
— Валите отсюда! — заявил Джек. — Я ведь в дом один пойду — так? Ну и валите, не мешайте.
Он подождал, пока остальные убрались, а потом кивнул, и было ясно, что этот кивок относился ко мне.
— Черт побери, девчонка, ты меня напугала! Что ты здесь делаешь?
— Я живу здесь и потеряла ключи. Просто хочу вернуться домой, — пошутила я.
Паренек улыбнулся.
— Ты кто?
— Рэйвен. А тебя я уже знаю, вот. Ты Джек Паттерсон. Твой отец владеет универмагом, моя мама покупает там выпендрежные сумочки. Я видела, как ты работаешь за кассой.
— Ага. То-то я смотрю, у тебя знакомое лицо.
— А почему ты здесь?
— На спор. Мои друзья решили, что здесь живут привидения. Мне нужно пробраться внутрь и прихватить что-нибудь в качестве сувенира.
— Вроде старой кушетки?
Он снова улыбнулся.
— Ага, дурилка картонная, какую-нибудь фигню. Без разницы. Только туда все равно не забраться…
— А вот и можно забраться!
Я показала ему шатавшиеся доски на окне цокольного этажа.
— Ты полезешь первой, — сказал он, подталкивая меня вперед дрожащими руками. — Ты поменьше.
Я легко пролезла в окно.
Внутри было действительно темно, даже для меня. Я с трудом разглядела сплетения паутин. Мне тут очень понравилось! Повсюду высились штабеля картонных коробок, и пахло в подвале так, словно он пребывал в запустении с сотворения мира.
— Давай лезь! — позвала я.
— Не могу. Я застрял.
— А ты постарайся. Ведь не хочешь же ты, чтобы тебя нашли с торчащей наружу задницей?
Я приложила все свои силы, потянула Джека и втащила. Наконец, к моему облегчению, парень пролез. К моему, но не его.
Я повела перепуганного старшеклассника по заплесневелому подвалу. Он крепко вцепился в мою руку, того и гляди пальцы сломает. Но держать его за руку было приятно. Рука была большая, крепкая и мускулистая. Не то что у моего Недотыка, жидкая и хилая.
— Куда мы идем? — прошептал он испуганным голосом. — Ничего не видно!
Я разглядела очертания массивных стульев и диванов в пыльных белых чехлах. Надо думать, в прежние времена баронесса любовалась луной, сидя именно на них.
— Там лестница, — сказала я. — Я пойду, а ты за мной.
— Дальше я не пойду! Ты что, спятила?
— А как насчет сувенира, например огромного зеркала? — подковырнула я его, заглядывая за мебель.
— Я лучше возьму пустую коробку!
— Пустая затея. Друзья тебя на смех поднимут, будут потешаться всю оставшуюся жизнь. Поверь мне, я знаю, как это бывает.
Я посмотрела на него и увидела ужас на его лице. Уж не знаю, дружков он своих боялся или того, что старые ступеньки провалятся под его весом. А может быть, он просто боялся привидений.
— Ладно, — сказала я. — Подожди здесь.
— А куда я денусь, хотелось бы знать? У меня нет ни малейшего понятия о том, как выбраться отсюда!
— Но сперва…
— Что?
— Выпусти мою руку!
— Ах, да.
Он отпустил меня.
— Рэйвен…
— Что?
— Будь осторожна!
Я помолчала.
— Джек, ты веришь в привидения?
— Нет, конечно нет!
— Значит, ты не веришь в то, что здесь водится привидение той старой дамы?
— Тсс! Не говори так громко!
Я понимающе улыбнулась, потом вспомнила о споре и схватила его бейсбольную шапочку. Он снова вскрикнул.
— Успокойся, это всего лишь я, а не одно из тех жутких привидений, в которых ты не веришь.
Я осторожно поднялась по скрипучим ступенькам и наверху наткнулась на закрытую дверь, которая, впрочем, открылась, стоило мне повернуть круглую ручку. Я оказалась в широком коридоре. Лунный свет проникал сквозь щели в заколоченных окнах. Внутри особняк казался еще больше. На ходу я гладила стены, и пыль мягко приставала к моим ладоням. Я свернула и оказалась у подножия широкой лестницы. К каким сокровищам и тайнам она вела? Не туда ли, где являлось привидение баронессы?
Тихо, как мышка, насколько это было возможно в моих тяжелых башмаках, я поднялась на верхнюю площадку. Первая дверь была заперта, как, впрочем, и вторая, и третья. Я прижала ухо к четвертой двери и услышала слабые плачущие звуки, доносившиеся с другой стороны. Меня пробрало холодком возбуждения. Я оказалась в своей стихии.
Правда, я прислушалась и поняла, что это всего лишь ветер, посвистывающий через заколоченные окна. Скрипел, словно старый гроб, и шкаф, который я открыла в робкой надежде обнаружить внутри скелет. Однако единственное, что там обнаружилось, так это старые