– После того, условно говоря, как я вырву у них кусок хлеба изо рта?
– Ты сначала вырви.
– Как по-твоему, что они подумают, когда увидят, что их самогонные аппараты разбиты вдребезги? Баки изрешечу пулями, все порушу к чертям собачьим... А у тебя по-прежнему дымок над крышей. Что они скажут? Думаю, они завопят во все горло, что проклятый федерал сломал им жизнь, но пальцем не трогает своего дружка Билла Мартина. Ну и кем, по-твоему, ты окажешься в их глазах?
– Я тебе вот что скажу! Ты сначала попробуй порушить хоть один самогонный аппарат, – усмехнулся Билл. – Тут армейским пистолетом, что у тебя под пиджаком, не обойдешься...
– И все-таки, допустим, я сделаю то, что задумал...
– Будем ждать с нетерпением. Покажи, на что ты способен. Я прямо сгораю от нетерпения.
– Неужели ты не осознаешь всю серьезность положения?
– А ты, наверное, хочешь, чтобы я осознал и за здорово живешь отдал тебе виски?
– Если ты патриот, тогда обязан поступить как должно. А если будешь стоять на своем, соседи сотрут тебя в порошок!
– Ну ты силен! – Билл покачал головой. – Зря ты расплевался с армией. Там хотя бы всегда кто-то думает за тебя. На мой взгляд, у тебя котелок не варит...
– Не хами и не обольщайся! Армия меня многому научила. В единении – сила! Позвоню во Франкфорт, и сюда нагрянет бригада контролеров. Билл, я предлагаю простой выход из положения, потому как мы вместе служили в армии и даже приятельствовали. Но берегись, если выведешь меня из терпения!
– Слушай, Фрэнк, я окажу тебе услугу, поскольку мы дружили. Прямо сейчас я даю тебе топор и провожаю вон туда, вниз. Круши, рушь, уничтожь весь бурбон, какой найдешь. Ради бога! Потом садись и пиши рапорт. Дескать, в местечке Броук-Лег-Крик обнаружил всего один перегонный аппарат и раскурочил его. Начальство тебя точно похвалит, и, возможно, ты пойдешь на повышение. И тогда позабудешь о ста пятидесяти бочонках бурбона и о болтовне пьяного дружка. – Билл вытянул губы трубочкой, выдохнул в сторону Фрэнка сигаретный дым и добавил: – И думается, перестанешь совать свой нос куда не следует и, может статься, в этом случае спокойно доживешь до старости. Фрэнк Лонг ухмыльнулся, покачал головой и голосом, в котором звучали злость и раздражение, сказал:
– А приятно все-таки поговорить со старым приятелем! Я ни капельки не жалею, что приехал к тебе. Не стану я разбивать твой самогонный аппарат, но не имею ничего против того, чтобы взглянуть на него. Хочу, понимаешь ли, посмотреть, где и как делается лучшая "живая вода" в этом округе.
– Спускайся вниз, он там... – Билл кивнул на крышу бревенчатой хижины.
– Напрямик?
– Зачем? За теми кустами тропочка...
– Может, проводишь все же?
Билл выбросил окурок. Помедлил, затем вытащил из пачки другую сигарету и снова закурил:
– Иди вперед, я за тобой...
Продираясь сквозь кусты, Лонг вышел на берег пересохшего ручья. В половодье с этого места, представлявшего собой уступ, вода падала вниз с высоты метров в тридцать, и не отведи Билл русло речушки в сторону с помощью самодельной запруды из камней, весной большая вода могла понаделать немало беды хижине.
Фрэнк Лонг оглядел промоину. Оглянулся на Билла:
– Как думаешь, земля подсохла?
– Подсохла – не подсохла, но не идти же в обход! Хочешь, иди назад. Там есть тропинка, по которой обычно спускаются дамы. Но время потеряешь, это точно!
– А ты?
– А я здесь спущусь... Я не дама.
Лонг задумался. Интересно, когда в этих краях последний раз шел дождь? На самом деле речушка пересохла или покрыта тонкой коркой? Он начал спуск. Сделал шаг, другой... И нога увязла в грязи. Он дернулся, сделал еще шаг, зачерпнул полный ботинок грязи. Стараясь вытащить ногу, он потерял равновесие и упал. Попытался подняться, снова поскользнулся и заскользил вниз, следя лишь за тем, чтобы руки оставались на поверхности. Он съезжал вниз на животе, делая попытки тормозить руками. Но куда там! Из-под него во все стороны летели комья сырой глины. Он перестал барахтаться, а просто катился вниз.
Внизу он еще посидел минуту, приходя в себя. Костюм и почему-то правая сторона лица оказались перепачканными красной глиной. Шляпа, однако, осталась на голове. Лонг снял шляпу, оглядел ее, снова надел и посмотрел вверх. Билл Мартин спокойно взирал на происходящее.
– Фрэнк, – сказал он, – в наших краях ни на чье слово полагаться нельзя. Приходится все время быть начеку – следить за каждым своим шагом, словом и поступком. – Билл говорил, не повышая голоса, но Лонг, разумеется, его услышал. Он расстегнул пиджак, достал автоматический пистолет 45-го калибра, оглядел его, а потом направил на Билла.
– Решил играть грубо, да? – крикнул Лонг. – А ведь я могу закончить твою игру прямо сейчас!
– Мою игру ты, может, и закончишь, – заметил Билл, – но тогда и сам останешься без головы. Убери дурацкую игрушку, Фрэнк! Какие уж тут игры...
Лонг не знал, на что решиться. О чем это он болтает?
Фрэнк оглянулся через плечо и, помедлив секунду, сунул пистолет обратно в кобуру.
На крылечке бревенчатой хижины стоял Эрон с двенадцатизарядной винтовкой в руках. Он держал на мушке голову Фрэнка Лонга.
* * *
В понедельник к полудню по Марлетту поползли слухи: мол, Билл искупал Лонга в грязи обмелевшей речушки после того, как тот наставил на Мартина пистолет.
Все началось с того, что Эрон рассказал на воскресном вечернем молитвенном собрании общины Христа Спасителя, как было дело. Впоследствии в пересказе история дополнялась все новыми подробностями в пользу Билла. Оказывается, Лонг вообще заслуживал того, чтобы его в сортире утопить. Лоуэлл Холбрук расписал историю красочно и пространно. Фрэнк Лонг отдает ему выпачканный глиной костюм и велит выкинуть. К дорогой ткани налипло столько грязи, что костюм пришлось бы сначала целую неделю сушить, а потом еще пару дней выбивать палкой. Костюм в мусорном баке за отелем, кто хочет, может посмотреть. Кое-кто из приятелей Лоуэлла немедленно отправился взглянуть...
В понедельник после обеда Фрэнк Лонг выбрался на свет божий. К этому времени он уже получил у местных остряков кличку Боров. Неизвестно, кто первый пустил ее в оборот, но Бад Блэкуэлл позднее утверждал, что он. Может, так оно и было! Потому что Бад Блэкуэлл назвал Фрэнка Лонга Боровом в лицо.
Бад, его брат Реймонд и Вирджил Уортман стояли на углу возле отеля. Может, они даже поджидали Лонга. Правда, он сам подошел к ним и заговорил первым. Спросил, беседовал ли с ними мистер Бэйлор.
– О чем? – поинтересовался Вирджил Уортман.
– Раз спрашиваешь, значит, не беседовал, – сказал Лонг. – Придется тогда самому.
– Тут вот какое дело, – задумчиво произнес Бад Блэкуэлл. – Думаю, не совсем прилично стоять тут с вами и разговаривать. Говорят, с кем поведешься,