Правда, будь здесь Серефин, он бы упрекнул ее, что она не пленница, а просто не должна покидать дворец.
Она бы на это ответила определением слова «пленник», хотя и сама понимала, что он прав. Чем дольше Надя находилась в Гражике, тем большая опасность ей угрожала, но во дворце она находилась в хрупком пузыре защиты Серефина. Защиты, которую он предложил ей, сам не зная почему. Но Надя понимала, что лишилась магии и не переживет путешествие через Транавию, чтобы добраться до дома. Источник силы, к которому она прикоснулась, либо иссяк, либо и вовсе никогда не принадлежал ей. И, как бы Надя ни отрицала это, она медлила, потому что все еще надеялась, что печальный, сломленный парень, который привел ее сюда, вернется. Ее злило, сколько в ней просыпалось надежды каждый раз, когда она спрашивала Серефина о нем. И как быстро она рушилась, стоило услышать в ответ «нет».
Почему Надя продолжала надеяться на парня, который предал ее? За несколько месяцев тишины ее бешенство сменилось тупой болью. У нее не осталось злости сражаться с Серефином, не говоря уже о Малахии.
Поэтому она просто пробиралась через дворец и таскала к угловому окну с широким подоконником все религиозные тексты, которые только смогла здесь отыскать. Но ни в одном из них Надя не нашла ничего полезного. Все-таки это были ее боги, и мало какая книга, написанная много веков назад транавийским священником, могла поведать ей что-то новое. И все же временами она находила на страницах намеки на то, из-за чего потерпела такую сокрушительную неудачу. Почему боги перестали общаться с ней и как парень, скрывавший внутри чудовище, смог преобразиться во что-то божественное.
Иногда в книгах, которые находила Надя, говорилось о неизвестных ей древних религиозных сектах и святых. Скольких клириков, подобных ей, покинули боги? Эта мысль разбивала ей сердце, если там еще оставалось что-то целое.
После ухода Серефина, так и не приблизившегося к решению своих проблем, она покинула библиотеку, оставив стопки непонятных и запрещенных текстов на подоконнике. Она каждый день прятала найденные ей книги где-нибудь в комнате и до сих пор никто не трогал ее постоянно растущие стопки. Но старый библиотекарь всегда вел себя так, словно его оскорбляло до глубины души, что кто-то кроме него пользовался библиотекой.
– Вот ты где! – воскликнула Париджахан и потащила Надю прочь от кухни, где та собиралась стащить немного сыра и хлеба в свои покои. – Сегодня вечером состоится званый обед, на котором ты обязана присутствовать.
Надя застонала.
– Почему Серефин не предупредил меня?
– Он сказал, что стоит ему это сделать, как ты исчезнешь, и даже мне не удастся найти тебя. И, судя по всему, он был прав.
– Я убью его, – пробормотала Надя, послушно шагая за Париджахан в их комнату.
– Если бы хотела, ты бы уже давно сделала это, – спокойно ответила та.
Девушка из Аколы сегодня надела простые брюки и блузку свободного кроя оттенков темного золота. Черные волосы она заплела в тугую косу, а каждый раз, когда они проходили мимо окна, в носу поблескивало золотое колечко. Они перестали притворяться, что Париджахан – служанка Нади, но аколийка продолжала отклонять предложения Серефина выделить ей отдельные комнаты и относиться к ней как к истинной аристократке. «Это вызовет ненужные подозрения», – говорила она. И Надя заметила, что Париджахан старалась избегать встреч с несколькими из славок.
Даже теперь, после смерти короля Транавии, она все еще вела себя напряженно и до сих пор хранила свои секреты от Нади.
Предательство Малахии стало для Париджахан столь же неожиданным, как и для нее, но на все вопросы она давала такие запутанные ответы, что они мало что объясняли. Да и расспросы Рашида ничего не дали. Аколиец слишком хорошо умел обращаться со словами, так что, даже прослушав его ответ, растянувшийся на десять минут, ты понимал, что так ничего нового и не узнал.
– Серефин говорил тебе что-то еще? – спросила Надя.
Париджахан покачала головой.
– Мне показалось, или он выглядел так, будто не спал всю ночь?
Под бледно-голубыми глазами Серефина залегли темные круги, а подбородок и щеки покрывала щетина. И вдобавок от него несло алкоголем.
– Не показалось. Но, честно говоря, я его не виню.
Надя тоже плохо спала. Все те тяжелые месяцы, что прошли после ночи в соборе, ее преследовали не самые приятные сны. Но по крайней мере, в них ей не приходилось мириться с тишиной в своем сознании. Она никогда раньше не оставалась наедине со своими мыслями и внезапно поняла, что ей это не нравится.
– Вычитала что-нибудь интересное? – поинтересовалась Париджахан.
Она всегда задавала этот вопрос после Надиных прогулок в библиотеку, но та всегда лишь пожимала плечами. Надя и сама не знала, что искала. Да и по большей части просто пряталась там: от себя самой, от Серефина, от Париджахан.
– В Транавии жила святая по имени Марина Чирпица, которой отрубили голову. Но она просто подняла ее и ушла.
Париджахан покосилась на подругу.
– Ты это действительно вычитала или придумала сама?
Надя прижала руку к сердцу.
– Это моя религия, Пардж, зачем мне врать?
Аколийка фыркнула.
– Это не выдумки! В честь нее даже создали культ. Но вера в богов все уменьшалась, и примерно через сто тридцать лет Транавия отказалась от веры.
Париджахан задумчиво хмыкнула, переступая порог их комнаты. Надя тут же плюхнулась на козетку в гостиной.
– Хватит пропадать в библиотеке каждый день, читая истории о святых, которые ты и так уже знаешь.
Расстроенная, Надя потянулась к четкам, но тут же отдернула руку, не обнаружив их на шее. Подобное происходило каждый день, но она все еще чувствовала боль и все еще надеялась, что та поутихнет. Собрав волосы за спиной, Надя принялась заплетать их.
– Как ему пришло в голову, что именно он должен свергнуть богов? Уверена, он где-то вычитал про это. Что-то же натолкнуло его на подобную мысль? И я должна отыскать, что именно.
Париджахан пересекла комнату и присела рядом с Надей.
– Или он просто идеалист, который отыскал для себя «козла отпущения». Так что не думаю, что ты найдешь ответы на эти вопросы в старых книгах.
– А что мне еще остается делать? – тихо проговорила Надя.
Париджахан обхватила рукой ее подбородок и повернула лицом к себе.
– Перестань. Он причинил тебе боль. И ты не должна тратить все свои силы на его спасение, потому что он явно не хочет, чтобы его спасали.
– Знаю.
Никто даже не догадывался, что боги больше не разговаривают с Надей, что она стала простой калязинской крестьянкой. И пользы от нее теперь никакой. Так что она пыталась не спасти его, а просто понять. Последнее и стало для нее губительным. Именно