Боль пронзала ее грудь, дыхание превратилось в короткие хриплые всхлипы, но Эйслин продолжала бежать, как никогда прежде. Если она ослабит хоть что-то — световой щит или скорость бега — то твари захватят ее, и все будет кончено. Девушка умрет, так и не достигнув своего двадцать второго дня рождения. Эта мысль подстегнула Эйслин, и она побежала еще быстрее. Глубоко вдохнув, она понадеялась, что это поможет ей продержаться еще немного дольше.
А минуты все тикали. И, возможно, уже прошло около получаса. Эйслин устала. Безумно трудно было бежать и одновременно поддерживать магическое заклинание. Может ей стоит рискнуть и попытаться телепортироваться? Типа «телепортируй меня, Скотти2» трюк. Нет, Эйслин еще не подобралась к своей цели достаточно близко. Нечто холодное, подобно льду, схватило ее за плечо. Плоть обожгло, и та моментально онемела. Резко повернув голову, Эйслин заметила, что плащ, сотканный из света, в одном месте прохудился. Разозлившись, она вытащила кинжал из-за пояса и, чтобы ослабить хватку твари осмелившейся прикоснуться к ней, нанесла удар. Как только ее железный клинок впился в монстра, из того сразу же повалил дым.
Зловоние горящей плоти ударило в нос девушки, и отвратительное, схожее с гориллой, создание попятилось, проклиная Эйслин на своем гортанном диалекте. Она метнула взгляд сквозь сумрак угасающего дня и попыталась оценить количество преследующих ее врагов. И в итоге тяжело сглотнула. Скорее всего, их там сотни. Почему они за ней гонятся? Может, эти монстры перехватили приказ Тревиса? Будь прокляты все лемарианцы, без исключения. Эйслин никогда не желала сражаться на их стороне.
«Мне нужно как-то выбираться отсюда». — Хоть это и шло вразрез с оставшимися крупицами ее разума, — ведь Эйслин сомневалась, сработает ли заклинание, так как колдовала из последних сил — она представила свой дом, смешала магию земли и огня и помолилась старейшинам, чтобы те присмотрели за ней, доставив до цели в целостности и сохранности. Как только Эйслин произнесет заклятье, то оно станет необратимым. А если, в конечном итоге, она окажется не там где планировала, то ее подвергнут критике, а может даже лишат сил, все зависит от того, насколько разозлятся лемарианцы.
Эйслин уже давно рассталась со своими иллюзиями. Прошло три года с момента, как ее мир рухнул. Два, как умерла ее мать. Она потратила несколько месяцев, впустую проклиная Бога, судьбу и того, кто был повинен в смерти ее парня и родителей, черт бы их всех побрал.
Тогда старейшины — лемарианцы, исправила себя Эйслин — вторглись в ее разум, заставляя увидеть магию как нечто поддерживающее в ней источник жизни, а не проклятие. За все прошедшее время Эйслин не только смирилась со своей магией, эта сила стала неотъемлемой ее частью, и только ей безоговорочно доверяла девушка. Без магии, которая усиливала ее чувства, Эйслин бы погибла в течение нескольких часов.
«Пожалуйста…» — Эйслин еле сдержалась, чтобы не сцепить руки в практически забытом жесте мольбы. Прокручивая в голове образ дома и стараясь сохранить окутывающее ее сияние, чтобы удерживать бэльта в страхе, Эйслин все ждала, когда заклинание начнет свое действие. Но ничего не происходило. Вообще-то предполагалось, что девушка должна была исчезнуть, перемещая молекулы туда, где так желала оказаться в настоящий момент. Это являлось гораздо большим, нежели заклинание для обычной телепортации — или по-другому прыжок. Потому как Эйслин нужно было оказаться очень далеко.
Она напряглась и вложила еще больше энергии в заклинание телепортации. Свет вокруг нее замерцал. Бэльта сразу ринулись к ней, раскрыв пасти, с которых капала слюна. Эйслин учуяла вонь гниющей плоти и поежилась. Если твари все-таки захватят ее, то начнут кормиться ее силой, пока от девушки не останется только пустая оболочка. Или еще хуже, если некто из них испытает влечение к Эйслин, то ее изнасилуют и в придачу к этому заставят выносить ребенка смешанных рас. Конечно же, после того как этот монстр подрастет и больше не будет в ней нуждаться, существа убьют Эйслин. Хотя оставался шанс, что это отродье все же не будет обладать сильной магией.
На самом деле мощнейшие враги происходили из помеси темной и светлой магии. Когда те шесть повелителей тьмы вырвались из дыры между мирами в ходе единого всплеска магии, связанного с парадом планет. Первое, что они сделали, это захватили несколько человеческих женщин и начали невообразимые опыты на детях, созданных в результате изъятия яйцеклеток и оплодотворения их иноземной спермой.
Эйслин судорожно вздохнула. Она не хотела оказаться в плену. Самоубийство выглядело гораздо лучшей альтернативой. Эйслин попыталась поддеть языком специальную капу в своем рту. Но та не сдвинулась с места. Засунув грязный палец за передние зубы, она отковырнула таким же отвратительным ногтем капу. И сжала между губами крошечную капсулу. Стоило ли ее глотать? И сможет ли она решиться на это? Капельки пота выступили на ее лбу, несмотря на морозный воздух.
Поместив таблетку на язык, Эйслин уже было собралась проглотить ее, когда почувствовала невесомость, охватившую ноги и предшествующую телепортации. Чуть не подавившись, Эйслин выплюнула капсулу и попыталась поймать ту рукой. Но упустила. Таблетка улетела в грязь. Эйслин понимала, что не стоит останавливаться ради отравленной пилюли. Если она выживет, то получит еще одну от старейшин. Ведь несмотря на их усердное притворство, что они оказывают дружественную поддержку обладающим магией, на самом деле их не заботило, сколько людей может погибнуть в ходе этой войны.
Заклинание Эйслин казалось не стабильным, но все же работало. Ей требовалось больше энергии — намного больше. Отпустив заклинание света, Эйслин перенаправила силы ради своего спасения. В эту секунду она прекрасно осознавала, что собирается сделать, — а вот бэльта не сообразили, что могли бы воспользоваться ее уязвимостью, ведь половина тела девушки мерцала, переходя в режим телепортации — но была слишком усталой, чтобы хоть на что-то обращать внимание.
Эйслин почувствовала, как провалилась в темную звездную бездну, но не поняла, насколько