В свидетельстве написали: «Смерть наступила в результате гипоксии». Коротко и ясно. Перед мысленным взором Тори встало изуродованное тело Грега.
Адона схватила подругу за руку:
– Тори, что с тобой? Ты вся побелела, выпей коньяку!
– Ничего, все в порядке, – отозвалась Тори.
– Когда-то, – заговорила Адона, – я мечтала о такой жизни, какую вела ты: в полном вооружении продираться сквозь заросли джунглей, зная, что впереди враг... У меня сердце заходилось, я думала – вот оно, настоящее, ради чего стоит жить. Но сегодня я другая. Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними... Но правда и то, что с автоматом в руках и ножом у бедра я чувствовала себя спокойно и уверенно, как никогда. Я была равной мужчине, не в сексуальном смысле, конечно. И не в эмоциональном. Мужчины убивали – и я убивала. Меня уважали, иногда прислушивались к моему мнению... В конце концов наступил момент, когда не осталось различий между мной и ими. Ну, ты понимаешь...
Тори внимательно посмотрела на нее:
– Что же изменилось?
– Я поняла, что пытаюсь достичь невозможного. Стремясь жить, как мужчина, я перестала чувствовать себя женщиной, их мир поглотил меня целиком. И мне это не понравилось.
– А что по этому поводу думает Эстило? Вы же познакомились в джунглях, и там же родилась ваша любовь.
– Эстило об этом не подозревает.
– Но ты должна сказать ему, он же тебя любит и хочет, чтобы ты была счастлива.
Влажные карие глаза Адоны встретились с глазами Тори.
– Да, любит. Но быть любимой не значит быть счастливой. Эстило бизнесмен до мозга костей, он живет ради бизнеса. Чем бы он ни занимался, у него все получается. И мир его – мир дельцов. Там все рассчитано четко. Я потратила много времени и сил, чтобы стать частью этого мира; то, что касается дел Эстило, отработано мною до мельчайших деталей. Он не может позволить мне уйти, я слишком важное звено в механизме. Без меня машина остановится, а он этого не допустит.
– Ты хочешь его бросить?
– Не знаю. – По лицу Адоны скользнула улыбка – словно огонек свечи мелькнул в надвигающихся сумерках.
– Не оставляй его. Он хороший человек.
– Да. Может быть.
Адена неожиданно наклонилась к Тори и поцеловала ее.
– Давай не будем о грустном. Лучше иди развлекись, а я займусь закусками.
Гостей собралось много: известные артисты, манекенщицы, художники; пока Тори раздумывала, что ей делать, из толпы вынырнул Эстило, подошел к ней, подал стакан со спиртным, одновременно чмокнув в щеку и буркнув что-то ласковое по-немецки. На немецком он говорил крайне редко, только когда был слегка пьян и только с близкими друзьями. Будучи наполовину аргентинцем, Эстило любил тайны, а поэтому лишь немногие знали национальности его отца.
– В такие минуты я скучаю по Мюнхену, – обратился он к Тори. – Ты когда-нибудь обедала в «Ди Аубергине»?
– Нет, я же никогда не была в Мюнхене.
– "Ди Аубергин" – чудесное место, там отлично кормят, а из окон видна Максимилиан-плац, представляешь? Хотя, конечно, Мюнхен это не Буэнос-Айрес и в нем нет ничего загадочного. А немцы – всегда такие одинаковые. Считают, что их твердолобый прагматизм – великая сила! Что касается меня, я никогда не находил привлекательными бетон и камень.
Они вышли на террасу, с которой открывался красивый вид на ночной Буэнос-Айрес. Далеко на западе городские огни граничили с полосой кромешной темноты – там начиналась пампа, обширные прерии, там жили люди, привыкшие к тяжелому труду и суровому быту.
Эстило махнул рукой в направлении пампы:
– Я родился не в Германии, как мой отец, а в краю пыльных равнин. И я рад этому. Рад, что появился на свет среди дикой природы. Моя докторша-психоаналитик считает, что я чересчур люблю фантазировать, но разве она способна меня понять? Вся беда в том, что я полукровка, и мне гораздо труднее приспособиться к местным условиям, чем настоящим портеньос. Мне нужна выдумка, чтобы жить в мире с самим собой.
Эстило посмотрел на Тори.
– Скажи мне, шецхен, какая ты на самом деле?
– Ну, перестань, мы же договорились.
– Договорились. Не задавай никаких вопросов, и не услышишь ни слова лжи в ответ, так? Когда-то мы выручили друг друга из беды, не спрашивая ни о чем, а как будем поступать теперь? Признаюсь, иногда ты меня сильно беспокоишь, меня волнует, что с тобой происходит, понимаешь? Словно ты моя дочь, ведь у меня своих детей нет, и вряд ли уже будут... Я прекрасно знаю, что ты менее чем кто-либо другой нуждаешься в защите, но мне хочется оградить тебя от любых неприятностей.
Тори вдруг поняла, что Эстило действительно по-отечески заботится о ней, и в ней возникло чувство огромной признательности к нему; неожиданно она снова вспомнила Грега, который тоже любил ее и защищал. Тори чуть не расплакалась от нахлынувших воспоминаний, но вовремя взяла себя в руки, ничем не выдав своей слабости.
– Ты такой славный, Эстило, – вымолвила она после минутного замешательства. – Ты ужасно хорошо ко мне относишься.
За короткое время погода успела измениться, в воздухе чувствовалось какое-то напряжение – так обычно бывает перед дождем.
Тори улыбнулась и спросила не без иронии:
– Все-таки не понимаю, чего вы все так сходите с ума из-за этих психоаналитиков?
Эстило ответил ей вполне серьезно:
– Я немало пожил на этой грешной земле и теперь знаю, девочка моя, что каждый человек рано или поздно начинает копаться в себе, анализировать свои поступки, старается понять, почему он поступает именно так, а не иначе. И поверь мне, от такого «самокопания» все мы только выигрываем. Ты, конечно, женщина неординарная, но в этом смысле, уверен, и ты не исключение.
Тори улыбнулась, порывисто обняла своего друга, поцеловала в щеку. В ответ Эстило лишь внимательно на нее посмотрел, пристально, прямо в глаза, и Тори сразу вспомнила, как смотрел на нее Ариель днем в кафе «Ла Бьела». А Эстило, словно угадав ее мысли, сказал:
– Ариель ищет тебя. Похоже, он влюбился.
– А он красивый.
– Думаю, это не единственное его достоинство.
– Ты знаешь, чем он занимается?
– Кажется, он торгует говядиной. Скучное занятие, но вполне в рамках закона. Приехал он сюда, конечно, не за этим; он ищет следы людей, пропавших без вести во время репрессий, занят расследованием преступлений, совершенных в те годы.
– Как интересно.
– Не сомневался, что тебя это заинтересует... Ладно, дорогая, отправляйся-ка на поиски своего нового приятеля, пока он не умер от тоски, – и Эстило повел Тори с террасы прямо в переполненную дымом и людьми комнату.
Тори почти сразу увидела Ариеля; он был одет в черное, но почему-то напоминал ей ангела, только у него не было нимба над головой и крыльев. Увидев ее, Ариель засветился