Гиймо пришёл в сильное замешательство. Сначала обморок, потом колдун, зовущий в ученики, – не слишком ли? Почему никак не удаётся пожить спокойно? Разве мало у него других неприятностей? То шайка Агаты, то какой-то эффект Тарквина! А главное…
Он знал, что некоторые ребята в возрасте тринадцати лет становятся учениками магов. Но сам-то он стремился в Братство рыцарей! Для этого надо было сначала поступить в оруженосцы. А оруженосцу закрыт путь в колдуны, так же как ученику колдуна – в рыцари.
Кадехар, озадаченный его молчанием, спросил:
– Тебя что-то тревожит? Если ты думаешь о матери или дяде, то я добьюсь их согласия. О школе тоже не беспокойся: мы будем заниматься по вечерам, и то не каждый день, а только в среду, субботу и воскресенье…
– Дело не в этом, – проговорил Гиймо. – Я мечтал стать рыцарем Ветра!
Кадехар посерьёзнел.
– Понимаю. Поразмысли хорошенько. Пусть твоё решение будет взвешенным. Сам знаешь, закон непреклонен: колдуны и рыцари делают одно дело, но всегда остаются сами по себе.
Гиймо растерялся. Как поступить? Он восторгался подвигами рыцарей с тех пор, как стал понимать, что ему рассказывают взрослые. Он столько лет мечтал в один прекрасный день облачиться в бирюзовые доспехи… Жизнь колдунов, напротив, казалась ему странной, даже пугающей. Что скрывают они под своими тёмными плащами? Если он откажется от предложения Кадехара, то никогда не узнает… В памяти вдруг всплыли слова Ромарика, сказанные Гонтрану перед выступлением: «Настал твой звёздный час! Нельзя его упускать».
Вдруг это – его, Гиймо, звёздный час? Глядя в холодные глаза колдуна, мальчик спросил:
– Вы считаете, я должен согласиться?
– Конечно, – без колебаний ответил тот.
Ещё помедлив, Гиймо неуверенно кивнул.
– Хорошо, я согласен! Ваше дело – убедить маму и дядю.
Кадехар встал с довольной улыбкой.
– Беру это на себя. Но первым делом скрепим наше согласие. – Он извлёк из сумы кусок угля. – Уголь – из тиса, главного волшебного дерева.
Он взял Гиймо за правую руку и нарисовал что-то на его ладони.
– Это знак послушания, необходимый ученику.
Потом начертил что-то на своей.
– Знак терпения, необходимый наставнику. А теперь повторяй за мной: «Я, Гиймо, соглашаюсь учиться волшебству и признаю Кадехара своим мэтром-наставником».
Гиймо повторил эти слова, чувствуя необъяснимое облегчение. Маг продолжал:
– Я, Кадехар, колдун Гильдии, соглашаюсь обучать Гиймо волшебству и беру его к себе в ученики.
И они крепко пожали друг другу руки, соприкоснувшись нарисованными знаками.
– Ты не пожалеешь, Гиймо. Поверь.
Гиймо очень этого хотелось, ведь обратного пути не было.
6. Алисия де Троиль
Сидя в дубовом кресле, где он любил размышлять по вечерам, Юрьен де Троиль смотрел на пламя в камине. Дрова, пожираемые огнём, трещали на весь зал.
Рядом на табурете, вытянув ноги, сидел Валентин. Одно полено, рассыпая искры, выкатилось из очага, и мажордом вернул его на место тяжёлыми щипцами.
– Я просто лопаюсь от негодования! – кипятился де Троиль. – Как они посмели? Теперь Ютижерн и этот болван Балангрю будут хвалиться, что испортили мой день рождения!
– Успокойся, Юрьен, – тихо проговорил Валентин. – Что сделано, то сделано. Ничего страшного.
– Ничего страшного?! – Великан, побагровев, схватился за подлокотники кресла. – Если бы не Кадехар, эти два ничтожества проткнули бы друг друга насквозь!
Мажордом не упустил возможности сменить тему.
– Кстати, о Кадехаре! Не из-за него ли к нам собирается Алисия?
Юрьен недовольно заёрзал.
– В чём дело? Что-то не так?
Валентин вдруг понял, что дурное настроение Юрьена вызвано вовсе не происшествием на дне рождения. Его беспокоило нечто более серьёзное.
– Представь, – проговорил великан трагическим тоном, – Кадехар зовёт Гиймо в ученики…
Он неожиданности Валентин разинул рот.
– Но… Это невозможно!
Юрьен рывком встал и зашагал взад-вперёд по залу.
– Да, невозможно, – изрёк он наконец. – Так и скажу Алисии. Ей придётся послушаться, ведь я глава семьи…
В глубине замка хлопнула дверь.
– Это она, – произнёс Валентин. – Предпочитаешь, чтобы я ушёл?
– Как хочешь, – бросил Юрьен. – Мне скрывать нечего.
Они обменялись взглядами, в которых читалось полное взаимное доверие, и уставились на дверь, поджидая Алисию.
Она предстала перед ними, как всегда, в чёрном платье, подчёркивавшем белизну рук и синеву глаз. Ей было около тридцати, и она казалась бы гораздо красивее, если бы не выражение безысходной печали, не сходившее с её лица.
Алисия подошла к камину.
– Бр-р! По пути к замку недолго околеть от ледяного ветра. Как дела, Юрьен, Валентин?
– Прекрасно, мадам, благодарю, – отозвался мажордом. – Что вы предпочитаете, чтобы согреться: чай, шоколад?
– Лучше чаю, спасибо, – улыбнулась она и, когда мажордом отправился на кухню, спросила: – Почему ты не отвечаешь, Юрьен?
– Всё в порядке, – пророкотал великан, почёсывая бороду.
– По тебе не скажешь, – заметила Алисия.
– Да, потому что ничего не в порядке! – не выдержал он. – Что за глупая история с Гиймо и колдовством?
– Эта, как ты выражаешься, история может оказаться радостной. Мэтр Кадехар, колдун Гильдии…
– Я знаком с Кадехаром! – перебил Юрьен. – Его мне не в чем упрекнуть.
– Так в чём же дело? – возмутилась Алисия. – Разве не ты всегда твердил, что мой сын ни на что не годен? Что ему вообще не место в стране Ис? А теперь, когда выяснилось, что Гиймо может учиться волшебству, ты изволишь гневаться и говорить…
– Я говорю «нет»! – завопил Юрьен. – Нет, нет и нет! Этому мальчишке Гильдии не видать! Ты слышала? Я запрещаю!
Алисия смерила брата пренебрежительным взглядом.
– Подумать только, а я ещё защищала тебя! Гиймо ведь всегда чувствовал, что ты им пренебрегаешь…
Она вплотную подошла к великану, гнев которого уже начал стихать от холодного тона сестры.
– Слушай внимательно, Юрьен. – Взгляд её был твёрд как сталь. – Второй раз в жизни ты смеешь мне что-то запрещать. Тогда я, на свою беду, подчинилась. Но сейчас я не послушаюсь, потому что на кону – счастье моего сына!
– Не время вспоминать прошлое…
– Я не договорила! Так вот, я отдам Гиймо в обучение к этому колдуну. А ты согласишься. В обмен обещаю забыть сегодняшний разговор, чтобы ты и впредь оставался моим дорогим братом.
Она резко развернулась и быстрым шагом покинула зал.
– Ушла? – удивился Валентин, ставя поднос на столик рядом с креслом.
– Ушла…
– И что?
– Ничего. Я старею, Валентин. Я устал.
Мажордом положил руку ему на плечо.
– Верно, мы уже немолоды. Давно минули времена, когда мы, бесстрашные рыцари, защищали страну Ис.
– Ты прав, – прошептал великан. – Я никогда не любил вспоминать прошлое, считая это бегством от будущего. Но разве у нас есть будущее, дружище? Разве жизнь не прошла?
– Не сгущай краски… – возразил Валентин, которому тоже стало невесело.
Оба умолкли и уставились на огонь.
– Всё-таки твоя сестра – славная женщина, – проговорил Валентин спустя некоторое время.
– Да, она достойна рода де Троилей.
– Гиймо тоже! Не пора ли?..
Властный взгляд заставил Валентина замолчать. Он поворошил поленья в очаге и унёс на кухню остывший чай, оставив Юрьена наедине с невесёлыми мыслями.
7. Великий день
– Да, я почувствовал… Что-то сильное… То, чего ждал очень давно… Как подумаю, что велел искать ребёнка в этом мире… Его всё время искали