Мы с Саидом сели на заднее сиденье, и машина тихо тронулась, покидая территорию арабского дворца.
– Куда мы поедем? – спросила я, смущаясь.
– Гулять по городу, – улыбаясь ответил мне Саид, дотрагиваясь до моих пальцев.
И только сейчас до меня дошло. Я понимала, что нахожусь в восточной стране, но где именно…
– Арабские Эмираты, да? А город? – спросила я и напряглась.
Будет ли он откровенен со мной или соврет, лишь бы я меньше знала о том, где нахожусь? Сюда я попала незаконным образом, а значит, Саид может скрывать местоположение, чтобы избежать дальнейших проблем.
– Нет, Ханна, мы в Марокко. Марракеш.
Не зря мне казалось, когда меня везли сюда, в Северную Африку, что трясет и гудит как будто в самолете. Быстро доставить «товар» можно только авиаперевозкой.
Колоритный город захватил мое внимание. Я даже забыла, что еду с богатым арабом на черном внедорожнике в абсолютную неизвестность. Моя осторожность уснула и под впечатлением местных красот просыпаться не собиралась. Саид разрешил мне снять никаб, чтобы было удобнее рассматривать достопримечательности стариной бывшей столицы Марокко. Он негромко рассказывал предысторию каждого памятника культуры, и я невольно чувствовала себя на персональной экскурсии. Только низкий голос моего гида заставлял сердце волноваться, а по телу пробегали ласковые мурашки.
Мы пообедали в ресторане, прогулялись по Медине. Сначала я думала, что никаб будет сильно мешать, и я начну нервничать из-за духоты, желая поскорее освободиться от нескольких слоев мусульманских одеяний. Но удивительная вещь: мне было вовсе не жарко, а даже комфортно.
Я, проходя мимо мужчин, видела, как они отводили глаза. Никто из них будто не имел права смотреть на мою мешковатую фигуру в балахоне. Где-то я слышала и даже читала, что женщине нельзя смотреть в глаза мужчине, потому что этот жест отождествляется с откровенностью и обольщением. Мусульмане считают греховным намеком на раскрепощающее и порочащее женский пол. Но Саид вел себя так, будто он здесь Господин и никаких законов для Него не существует. В лавке с марокканским золотом он смотрел на меня с небывалой нежностью, заботой и…
Я мысленно одернула себя. Ну, какая, к черту, любовь!
Он же мне объяснил, что хочет извиниться за происшедшее. Пара дней, и я окажусь снова дома, среди гулящих подружек, книг и с неприглядной одеждой, которая и в подметки не годилась арабским платьям и даже никабу.
Я, смущаясь, отводила взгляд. Если бы Саид мог видеть сквозь ткань, то мои красные щеки уже давно бы вызвали у него усмешку.
Возвращаясь домой, уставшая и полная новых впечатлений, мечтала лечь поскорее на королевскую кровать и сладко поспать. Но мои мысли тут же прервала вошедшая Далия.
– Как вы погуляли? Тебе понравилось?
Почему же мне кажется, будто ее улыбка насквозь стала фальшивой? С примесью зависти и злости. Или я просто схожу с ума от происходящего со мной?
– Хорошо, – откликнулась сухо. Второй день у меня протест на диалоги с этой женщиной.
– Я принесла тебе чистую джалабию. Но перед этим нужно помыться, пойдем.
Я вспыхнула. Вспомнила, как она ласкала меня, и тут же осенило. Может она рассчитывала, что я нетрадиционной ориентации и буду принимать знаки внимания?
– Я пойду сама. Без слуг, – отрезала в ответ.
Нет уж, снова эти сальные взгляды по моему телу…
– Ты не можешь все делать сама. Для того, чтобы помочь тебе во всем, есть я, – возразила Далия. – Для этого я здесь и нахожусь.
Однозначно уступать не буду.
– Я пойду одна. Если ты настаиваешь, я обращусь тогда с просьбой к Саиду, – и отвернулась.
Но Далия вдруг ответила мне смиренно и спокойно:
– Хорошо, пойдем, только провожу тебя, – в голосе ее сквозила небывалая покорность.
В ванной чуть ли не уснула. Запах ванили и успокаивающий аромат лаванды действовал на меня как снотворное. Я добрела до комнаты, и только моя голова коснулась подушки, тут же провалилась в глубокий сон.
Проснулась оттого, что взгляд Саида, сидящего напротив, был такой, что можно воскресить из мертвых. Пронзающий, изучающий, глубокий…
– Добрый вечер, Ханна, как ты себя чувствуешь? Почему Далия не помогла с омовением? – его вопросы рассмешили меня.
В Америке, на своей родине, услышав бы эту фразу, я бы хохотала в голос. Ванну принять одна будто не сумею и не смогу элементарно за собой поухаживать в плане гигиены!
– Я не хочу, чтобы она мне помогала, – как можно мягче ответила.
Мой взгляд тут же перехватила банальная картина – перед Саидом был засервирован стол на две персоны.
Значит, будет ужин, а потом… Внутри все сжалось. Снова пытки или только банальный прием пищи на ночь? Так ли просто Саид отпустит меня, и готова ли я просто уехать?
Пока размышляла, приводила себя в порядок, слуги моего арабского олигарха накрыли стол, и от запахов закружилась голова. Я будто не ела двое суток, зверский аппетит от ароматов заставил желудок призывно заурчать.
На столе спиртное, а я вспоминала, что арабы не пьют алкоголь и строго-настрого чтят суровый закон. Но Саид, по моим сегодняшним наблюдениям, был современным мусульманином, и, наплевав на традиционные принципы, смело их нарушал. Красное вино окрасило бокалы в причудливый малиновый цвет и только сильнее разожгло мое воображение. Это словно символ того, что было в первый раз между нами. Мне живо вспомнилась его кандура, залитая кровью. В горле стало сухо, а по телу прокатилась волна жара.
Саид молча встал и подойдя к моему стулу, опустился на одно колено. Сердце забилось в дикой пульсации. Все выглядит, будто он собирается мне сделать предложение. Конечно же, это глупая фантазия наивной девчонки!
– Ханна, ты чудесная девочка, мне жаль, что так получилось… – пальцы Саида, крепкие и сильные, коснулись моего колена, и ткань моего наряда поползла вверх.
Черт! Я вспоминала все ругательства, пока моя голая коленка не выскользнула из-под ткани и предательские мурашки обозначили мои острые ощущения. Неужели я сдамся, неужели мои чувства настолько сильны…
Губы Саида коснулись моей коленки нежно и трепетно. Это было равносильно залпу тысячи снарядов, одномоментно разорвавшихся прямо во мне. Хотелось всхлипнуть от соблазна, который вмиг заставил все тело напрячься и вызвать все те инстинкты, борьбу с коими я вела. Он вмиг развернул мой стул к себе и, осыпая поцелуями внутреннюю сторону бедра, еще больше разжигал желание похоти и страсти. Я вцепилась в стул пальцами и боялась сделать любое телодвижение. Замерла, застыла от бесконечно сладких ласк.
Пояс от платья послушно развязался, и от настойчивых рук Саида оно распахнулось, обнажая меня полностью. Взгляд его наполнился неистовым желанием. К слову сказать, я ходила все это время без нижнего белья. Мои вещи пропали сразу после