– Что это? Твое сокровище?
– Да, та самая книга, о которой я тебе однажды рассказывал… Я пытаюсь понять, что такое происходит, природа, да все вокруг… раньше никогда не случалось такого. А тут, знаешь, написаны интересные вещи…
– Я могу о них немного узнать?
– Конечно. Но позже. Когда я сам разберусь, – Фредерик закрыл книгу и бережно убрал ее в ящик стола. Амайя услышала, как звякнул ключ, которым муж закрыл замок ящика. – Скажи, тебе на глаза не попадался Брен?
Амайя задумалась…
А ведь действительно, она не видела слугу уже давно. С момента падения ратуши так точно… и еще до этого… Амайя вспомнила, как ждала его, чтобы поднять из подвала сундуки…
– Так я и думал, – грустно сказал Фредерик.
Амайя поежилась.
– Что ты имеешь в виду? Думаешь, он сбежал? Но куда и зачем?
– Если он куда-то сбежал, – ответил муж, – то я только рад буду за него. Знаешь, Амайя, любой другой мужчина скрыл бы от жены, не сказал правды, но у нас с тобой жизнь организована по-другому. Ты не только женщина, делящая со мной дом и постель. Поэтому я не собираюсь ничего утаивать. У нас в городе пропадают люди.
Амайя всхлипнула, прижав ладони ко рту. Ее утомленное происходящими кошмарами сознание нарисовало образ чудовища, страшного мохнатого монстра, бродящего по городу и похищающего людей, а потом сжирающего их в своем логове… Фредерик, конечно, ничего такого не имел в виду, спокойно продолжая:
– Уже не досчитались как минимум двух десятков, и Брен, похоже, среди них. Пропал купец, остановившийся на постоялом дворе, причем, хозяин двора божится, что вечером постоялец спокойно пошел в свою комнату спать. Пропало несколько слуг… Этих людей как будто и вовсе не было: раз, и исчезли.
– Но так ведь не бывает. Наверное, они уехали из города, или кто-то их… похитил, убил, я не знаю.
– Может быть, может быть… Скажи, а тебе вообще не кажутся странными люди в нашем городе?
Амайя вспомнила пустые лица горожан на площади, медленную Раду, собственного мужа, будто превратившегося в истукана. И предпочла промолчать.
– Мне – кажутся, – сказал сам Фредерик. – Я и сам чувствую себя очень странно. Будто иногда оказываюсь в мешке, где нет пространства, времени и вообще ничего нет. А когда я выныриваю оттуда, оказывается, что прошло уже два часа, а я даже не помню, чем эти два часа занимался. И усталость… Амайя, я чувствую страшную усталость. Ты – нет?
Она покачала головой. Ее мучали тревоги, глупые и не глупые страхи, но усталости не было. Напротив, было желание действовать, что-то делать, только Амайя не знала, что.
Фредерик слабо улыбнулся:
– Ну хоть это хорошо… Знаешь, ведь и я лучше чувствую себя в твоем присутствии. Словно ты приносишь с собой глоток свежего воздуха. Ладно, воздух воздухом, но я не отказался бы и от глотка чего-то посущественнее. Обед уже готов?
– Пойду проверю, – сказала Амайя, испытывая насчет Рады большие сомнения.
Подходя к двери, она украдкой бросила взгляд на мужа. Он читал какие-то бумаги и выглядел вполне живым.
Всю ночь над городом звучали раскаты грома. Амайя спала дурно, то и дело вставала, подходила к окну, вглядывалась в темноту. А наутро слуга принес от бургомистра красивый конверт с приглашением на ужин.
– Серьезно? – Амайя удивленно смотрела на мужа. – В такие времена он считает уместным развлекаться?
– Это не развлечение. – Фредерик отложил конверт. – Это для благотворительности. При падении ратуши пострадало множество людей. Их семьи испытывают денежные трудности. Будет сбор в их пользу.
– То есть, мы идем?
– Конечно идем, дорогая. Мы же живем в этом городе…
Амайя собиралась на вечер без интереса. Давно остались позади те времена, когда ее волновал цвет платья или новая прическа. Поездки к модистке она совершала не по прихоти, а по необходимости: благородной даме следует выглядеть прилично. Но все же, посмотрев на свое отражение в зеркале, она осталась довольна. Темно-синий шелк, розовый жемчуг на шее и в ушах… Высокая прическа с небрежно отпущенными по бокам локонами…
В дверь постучали.
– Дорогая, ты готова? – спросил Фредерик, не заходя в комнату.
– Вполне.
Карета быстро довезла их до дома бургомистра. У крыльца уже собралась куча экипажей, но привычного шума от коней, кучеров, лакеев – всего того гомона, что свойственен крыльцу богатого дома в день приема – не было.
Лакей открыл дверь кареты, Фредерик выбрался и подал руку. Амайя отметила медлительность в движениях мужа.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
Фредерик провел ладонью по лбу.
– Да, нормально… Знаешь, даже лучше, чем было дома. Такое ощущение… ладно, потом об этом. Идем.
Сонный дворецкий отворил перед вновь прибывшими двери в просторную гостиную, служившую в этот день бальной залой. Амайя и Фредерик вошли внутрь, неприятно поражаясь обстановке. Людей внутри было много, а вот веселья не было. Молодые девицы утомленно сидели у стен в компании таких же усталых матерей и компаньонок, и их можно было понять – музыка, известная композиция с претензий на задор, звучала тягуче и медленно. Скрипач еле-еле водил смычком по струнам, а флейтист, казалось, и вовсе задремал.
Бургомистр, похожий на огромного косматого медведя, будто поплыл навстречу Фредерику и его жене в необычайно густом воздухе.
– Мой дорогой, – пробасил он, – как славно, что вы пришли. Я чувствую, что с вами все пойдет по-другому…
Он оказался прав. Будто очнувшиеся музыканты заиграли быстрее и веселее, стряхнувшие истому девицы закружились в танце. Мир на какое-то время вновь обрел свою яркость, и Амайя согласилась потанцевать: муж провел ее по залу в вальсе. Наконец, прошло коротенькое театрализованное представление, после которого среди гостей пустили ящик для пожертвований в пользу семей жертв падения ратуши, и всех пригласили за стол.
Амайю посадили, на ее взгляд, не очень удачно: по правую руку от нее сел Фредерик, а вот по левую разместилась одна старая докучливая дама, обществом которой Амайя сразу же стала тяготиться.
– Вы слышали, что случилось? – пристала старуха, едва опустившись на стул. – Миледи М. не видели со вчерашнего вечера!
– Вы полагаете, с нею что-то произошло? – спросила Амайя с целью не показаться невежливой.
– Один Создатель знает, милая моя, один Создатель! Говорят, она пропала прямо из своей комнаты, и сомнительно, что куда-то ушла, все вещи на месте. Тем более, по слухам, она дурно чувствовала себя в последнее время, все задумывалась о чем-то… Ну да такое бывает, и я порой задумаюсь, застыну как муха в янтаре… С вами не случается?
– Нет… – удивилась Амайя.
И не только она. Фредерик, до этого смотревший в другую сторону, на соседа справа, повернулся к жене, окидывая ее заинтересованным взглядом.
– А вот я – да! – продолжала старуха. – Представьте себе,