Криста отчаянно помотала головой.
— Тогда помалкивай, если только тебя саму не захотят убить. Или пытать. — Шаги были уже совсем близко. — Ты ведь всё равно не выдержишь пыток, так что лучше сразу раскрыться. Принца своего, конечно, подставишь под удар, но хоть жива останешься.
— А что будет с тобой?
— Боюсь, ничего хорошего, — буркнула я, шагнув ближе к решётке.
Мгновение спустя моему взгляду предстали два смутных разноцветных пятна. Приблизительно человеческой формы. Чёрт бы побрал мою слепоту!
Я отчаянно прильнула к прутьям, снова сделала себе «китайские глазки» — и, когда пятна приблизились к решётке почти вплотную, запоздало различила ту же парочку, что вытащила меня из пруда.
Дроу кривил тонкие губы в презрительной усмешке. В волосах цвета луны поблескивает серебряный венец, одежда выдержана в чёрно-фиолетовой гамме: нечто вроде камзола без рукавов, шёлковая рубашка, облегающие бриджи и кожаные сапоги до колена. Узкое, аристократично вытянутое лицо, высокие острые скулы, чуть раскосые тигриные глаза… Красота смертельной опасности — и грация гепарда, готовящегося к прыжку.
Колдун — по крайней мере, я считала его таковым, учитывая, что он вырубил меня лёгким движением руки, — оказался ниже дроу почти на голову, да и выглядел куда проще. Длинные волосы, прямые и палевые, завязаны узлом. Правильный овал белокожего лица с чёткими чертами, светлые глаза непонятного цвета, густая русая щетина на месте бороды и усов. Сейчас он был в белой рубахе, тёмных штанах и видавших виды ботинках, похожих на мокасины. Видимо, мантию действительно отдал мне.
Оба были молоды — не старше двадцати пяти — или казались таковыми… но если дроу напоминал гепарда, то облик колдуна вызывал ассоциации разве что с плюшевым мишкой.
— Йаэя, йаэя, хвер хелдурлу ас вис хёвум хьер, — вкрадчиво проговорил дроу, и низкий голос его был полон странных завораживающих гармоник. — Ех эр Альянэл конар Бллойвуг, Дроттин дроу.[8]
Колдун молчал, с любопытством нас разглядывая. Мы с Кристой отвечали тем же.
Дроу протянул руку к одному из ржавых прутьев, совсем рядом с моим лицом — и я заметила, как на пальце его сверкнуло в свете факела тонкое серебряное кольцо, заиграв бликами витой золотой насечки.
Я не знала, о чём он говорил, но на всякий случай отступила к стене… и правильно сделала. Стоило длинному серому пальцу коснуться решётки, как та отъехала в сторону. Криста немедленно рванула к врагу, на ходу занося кулачки, но дроу лениво шевельнул пальцами, точно перебирая в воздухе невидимые струны, — и девушка застыла на месте, покладисто опустив руки.
Что с ней сделали?..
— Крага гефюр мьер фулльт вальд ифир фьер. — Дроу почти мурлыкал, но то было мурлыканье льва; подошёл к Кристе, взял её двумя пальцами за подбородок, заставив вскинуть голову. — Фаллег стэльпа. — Он провёл длинным ногтем по её щеке, от скулы до подбородка. — Фу мэйст, ех гет гефис фьер хваса рос, ог фулльт аф гаман мес фъер…[9]
Криста, похоже, не могла и мизинцем шевельнуть — а пальцы дроу прошлись по её губам, скользнули по подбородку, погладили серебряный ошейник…
Когда они спустились к ямке между ключицами, в глазах сокамерницы уже плескалась паника.
— Нох, Алья, — негромко произнёс колдун. — Фейр эр митт. Фу лофассир.[10]
Дроу сжал губы, но руку убрал.
— Готт, така фау. — Он резко отвернулся. — Эн льоса ком афтур тиль и сьодаг.[11]
— Эйнс ог фу вольт![12] — склонил голову колдун.
Взметнув длинными рукавами, дроу стремглав вышел из темницы и скрылся из виду. Колдун проводил его пристальным взглядом.
Потом повернулся к нам.
— Филга мьер, — велел он, и на ладони его вспыхнул язычок белого пламени — одновременно с тем, как потухли все факелы. — Ех мун экки мэйса фихь.
— Что он говорит? — поинтересовалась я у Кристы, когда та наконец сумела пошевелиться, переступив с ноги на ногу.
— Говорит следовать за ним, — покорно перевела девушка. — И что он не причинит нам вреда. А вдруг врёт?
— Конечно, врёт, — горько откликнулась я, делая шаг навстречу колдуну. — Но мы здесь не почётные гости. Так что если не пойдём сами, нас заставят силой, вот и всё.
Мужчина усмехнулся так, точно понял мои слова — хотя, наверное, по моему лицу и интонации нетрудно было догадаться о смысле. Потом, жестом велев следовать за ним, двинулся к выходу из подземелья.
— Что вообще произошло? — обернувшись через плечо, тихонько спросила я у Кристы, пока мы поднимались по узкой и сырой винтовой лесенке; путь освещал лишь огонек в ладони колдуна. — Что этот дроу тебе наговорил?
— Его зовут Альянэл. Он Повелитель дроу. — В ответном шёпоте девушки явственно слышалась гадливость. — Я кинулась на него, но… — Криста снова сжала кулачки. — Моё тело не подчинялось мне! Он захотел, чтобы я остановилась, и я просто замерла, как кукла на ниточках!
— Это из-за ошейника?
— Да! Он так и сказал: «Ошейник даёт мне полную власть над вами». Потом сказал, что я красивая и что он… не важно. — Криста взглянула на нашего провожатого с явной опаской. — Но колдун попросил его прекратить. Сказал, что дроу обещал нас ему. А тот приказал, чтобы колдун вернул меня через неделю.
— Да это любовь с первого взгляда, — мрачно проговорила я, аккуратно подбирая полы мантии, чтобы не споткнуться. — Этот дроу… он который возжелавший тебя принц? Пятый? Десятый?
— Третий, — обиженно ответила Криста. — До этого были только Дэн и Фаник.
— Фаник?
— Фаникэйл, младший брат Дэна. Он пытался относиться ко мне, как к сестре, но…
Можно не договаривать. И так ясно, что несчастный Фаник пал жертвой всё тех же законов жанра, уготовивших ему участь «третьего лишнего» в обязательном любовном треугольнике.
Лестница наконец закончилась, и мы очутились в просторном зале, отделанном чёрным мрамором. Впрочем, оглядеться возможности не было: колдун немедля открыл неприметную дверку рядом с лестницей, и, увидев за ней каменные ступени, я поняла, что нам предстоит ещё один подъём. Хорошо хоть теперь путь озаряли свечи, приткнувшиеся в канделябрах на сухих гранитных стенах.
Спустя какое-то время мы всё же достигли обитаемой территории — круглой, небольшой и уютной комнаты в бежевых тонах. С пушистым ковром, мягкими креслами и камином, в котором танцевало пламя. В канделябрах размытыми светлячками дрожали свечные огоньки, окна закрывали белые гардины, в углу зеленел силуэт чего-то, смахивавшего на большой цветок в горшке…
Если бы обитатель этой комнаты не прислуживал принцу дроу, одна улыбка которого отчаянно сигналила «опасность», я бы могла подумать, что он довольно милый человек. Любящий домашний уют.
Но я знала, кому он служит, — и для меня милая комнатка была пряничным домиком, построенным для наивных голодных детей.
Колдун смял волшебное пламя в ладони. Жестом пригласил нас сесть в кресла, расставленные вокруг круглого столика. Мы с Кристой, переглянувшись, подчинились. Нервозность заставляла сокамерницу ёрзать так, будто в бархатной обивке прятались иголки. Я