Мать неоднократно говорила Бетти о том, что Томас слишком жесткий и упрямый. Томас, в свою очередь, считал Зельду взбалмошной и легкомысленной.
– Это «Красавица и чудовище», – сказала Марта. – Мы успели ее прочитать, а потом папа ее забрал, чтобы вернуть в магазин. Тебе бы она понравилась.
– Конечно, понравилась бы, – подтвердила Зельда. И бросила взгляд в сторону Томаса. – К счастью, я тебе кое-что принесла, блистательная моя девочка.
Она порылась в своей бирюзовой сумке и вынула зеркало из пластика, розового, как фламинго, размером с обеденную тарелку. Раму украшали белые пластмассовые маргаритки.
Марта ахнула.
– Какое красивое! Спасибо, бабушка! – радостно воскликнула она, забирая его. – «Зеркало, зеркало на стене…»
– «…Кто прекрасней всех на земле?» – подхватила Зельда. – Ты и Лилиан. Будете обе в него смотреться и любоваться собой.
Глаза Томаса, заметила Бетти, неодобрительно сузились:
– Очень любезно с вашей стороны, но у детей уже масса всего. Приберегли бы вы свои денежки на черный день.
– Вот уж скукота, – пожала плечами Зельда, опускаясь на пол. – Не смею тебя задерживать, Томас. Не надо вокруг меня танцевать.
Томас провел языком по зубам. Уставился на Бетти, пытаясь поймать ее взгляд, но та притворилась, что ничего не замечает, и упорно отводила глаза.
Наконец он произнес:
– Увидимся, – и закрыл за собой дверь.
Зельда шумно выдохнула, подчеркнуто демонстрируя облегчение от его ухода.
– А теперь я с удовольствием послушаю твою новую сказку, Марта. Прочитаешь?
Бетти видела в окно, как Томас прошел по дорожке и открыл калитку.
Марта уселась на полу, скрестив ноги. Принялась листать блокнот в поисках нужной страницы, коса ее раскачивалась из стороны в сторону. Откашлявшись, Марта стала читать…
Девочка-птицаЖили-были девочка, ее мать, отец и сестра. Семья у них была счастливая, только девочка часто грустила, сама не зная почему. Она чувствовала, что что-то не так, но что именно, не знала.
Каждый вечер, ложась спать, девочка мечтала превратиться в птицу. И летать высоко в небе, ведь там не нужно все время быть умной и хорошей.
Однажды вечером после чая, когда над столом снова висело какое-то невысказанное напряжение, девочка сидела у себя в комнате и в отчаянии ломала руки. Терпение у нее лопнуло, и она решила приклеить к рукам и ногам перья, чтобы стать похожей на птицу. Она долго их наклеивала, а потом открыла окно своей спальни. Но земля лежала далеко внизу, девочка испугалась и не прыгнула.
Наутро ей пришлось отдирать от себя перья, отчего кожа у нее покраснела и воспалилась. Родителям она объяснила, что обгорела, когда она играла на улице. Но они были заняты младшей сестрой и не стали ее расспрашивать.
На следующий вечер девочка снова приделала перья. И снова не решилась прыгнуть из окна.
Так продолжалось ночь за ночью.
Девочка проводила время с родителями и сестрой. А когда вдруг чувствовала, что что-то не так, шла и приклеивала перья.
Однажды вечером девочка беспомощно стискивала кулаки и снова боялась прыгнуть, и тут за окном появился черный дрозд. Он постучал желтым клювом по стеклу: открой.
Девочка так и сделала, а потом вылезла к нему. Дрозд, склонив головку набок, долго сидел рядом с ней, и наконец она решилась сделать шаг.
В первый раз девочка упала, угодив в куст, который своими большими и маленькими ветками расцарапал ей лицо. Дрозд слетел вниз и наблюдал, как она из него выпутывается.
На вторую ночь девочка упала прямо на землю и ушибла колени. И дрозд сидел рядом до тех пор, покуда она не смогла встать и пойти в дом.
На третью ночь девочка пролетела над садовой калиткой, взмыла в небо и почти сумела дотронуться до звезд. И опустилась на берегу красивого озера.
Кругом было тихо, спокойно и красиво, а дрозд сидел у нее на плече. Девочка наконец научилась летать, но теперь ей стало грустно.
– Я не знаю, что мне делать, пташка, – сказала она. – Я так долго хотела улететь прочь, а теперь сомневаюсь. Не лучше ли мне остаться дома, хоть я и чувствую себя там чужой?
Черный дрозд улетел и вернулся, неся в клюве осколок зеркала. Девочка посмотрела на свое отражение и увидела, что перья, которые она приклеивала каждый вечер, вросли в кожу. Она ждала, пока что-то изменится в доме, а в итоге изменилась сама. Она стала более решительной и самостоятельной и теперь, глянув на маленького черного дрозда, сделала выбор.
И пусть она не знала, что ждет девочку-птицу в большом мире, она поднялась на цыпочки и взмахнула руками. И они с дроздом улетели прочь, чтобы никогда больше не возвращаться.
Глава четвертая
Библиотека
Некогда Сэндшифт был процветающим городком, а жители его зарабатывали на жизнь преимущественно рыбным промыслом. Но сейчас доход приносили главным образом туристы-однодневки, которые съезжались на выходные, чтобы осмотреть окаменелости в береговом глинистом сланце или вдоволь нагуляться с собакой.
Перед уходом в библиотеку Марта, как обычно, предприняла бодрую двенадцатиминутную прогулку к расположенной внизу набережной. Каждое утро у нее начиналось одинаково – с растяжки для ног, глотка свежего воздуха и обдумывания дел на день. После чего она проставляла в блокноте черточки, означающие «сделать сегодня».
Вчера вечером, после звонка Лилиан, она так устала, что было уже не до шитья. На то, чтобы пролистать загадочную книгу и прочитать хоть какие-нибудь рассказы, не осталось ни времени, ни сил. Отправляясь спать, она сунула ее в сумочку, чтобы показать потом Сьюки на работе.
По пляжу Марта брела словно сквозь патоку. Еле-еле переставляла ноги, ощущая, как из тела утекает жизнь. Что-то теснилось в груди, и, прижав к ней руки, она почувствовала, как внутри вспыхнула злость на свою глупую вялость.
Надо поднажать, иначе так я с делами никогда не разделаюсь.
Чтобы разогнать кровь, она, как поршнями, заработала руками. Так и промаршировала по песку, минуя большую пещеру с чернеющим входом в форме капли. Задержавшись на минуту, чтобы полюбоваться белым маяком, который, словно одинокая свечка на торте, высился на скалах, уступом вдающихся в море, она увидела чью-то голову в оранжевой плавательной шапочке, поплавком качающуюся на свинцовых волнах.
Надеюсь, у него есть полотенце, – подумала она, обшаривая глазами песок. – Надеюсь, он знает, что в заливе бывает отбойное течение.
В быстром темпе прогулявшись по кромке воды – морская пена с шипением подбиралась к ее туфлям, она подошла к бронзовой статуе русалки, главной городской достопримечательности.
У русалки был хвост полумесяцем и длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она сидела на камне, глядя в море, навсегда застыв в ожидании рыбаков с лодки «Пегас». Гравировка на дощечке гласила:
В память о семи жителях Сэндшифта,
не вернувшихся из моря в 1965 году.
«Пегаса» поглотил жестокий шторм. После него остались вдовы и сироты – словно густой серый смог повис над