- О, вы пришли, - произнес д-р Саперб.
Фактически Ругге появился раньше времени.
- Негодяи, - сказал Ругге.
Это был высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, хорошо одетый.
По профессии он был брокером на Монтгомери-стрит.
За спиной у Ругге появились двое полицейских агентов в штатском. Они молча уставились на д-р Саперба и ждал дальнейшего разворота событий.
Роботы- репортеры выставили штанги своих рецепторов, поспешно впитывая в себя информацию. На какое-то время все застыли, затаив дыхание.
- Проходите ко мне в кабинет, - произнес д-р Саперб, обращаясь к мистеру Ругге. - И давайте начнем с того места, где мы остановились в прошлую пятницу.
- Вы арестованы, - тотчас же заявил один из фараонов в штатском.
Он вышел вперед и предъявил д-ру Сапербу сложенную вдвое повестку.
- Пройдемте с нами.
Взяв д- ра Саперба под локоть, он стал подталкивать его к двери.
Второй переодетый фараон зашел с другого бока, в результате чего Саперб оказался как бы зажатым между ними. Все было проделано очень спокойно, без какого-либо лишнего шума.
- Я очень сожалею, Гордон, - произнес д-р Саперб, снова обращаясь к мистеру Ругге. - Очевидно, мне уже никак не удастся продолжить начатый мною курс лечения.
- Эти крысы хотят, чтобы я принимал медикаменты, - с горечью промолвил Ругге. - И они прекрасно понимают, что эти таблетки вызывают у меня тошноту. У меня такой своеобразный организм, что они для меня просто яд.
- Интересно наблюдать, - пролепетал один из репортеров-роботов, обращаясь, скорее всего, к своей телеаудитории, - стоическую верность пациента своему психоаналитику. И действительно, почему должно быть иначе?
Этот человек вот уже много лет полагается на действенность психоанализа.
- Шесть лет, - уточнил Ругге. - И при необходимости продолжал бы еще столько же.
Приложив платочек к глазам, Аманда Коннерс начала тихонько плакать.
Пока д- ра Саперба в сопровождении двух фараонов в штатском и целого наряда полиции Сан-Франциско в мундира вели к поджидавшей их патрульной машине, из толпы еще раз раздались, правда, не очень-то громкие возгласы в поддержку д-ра Саперба. Но, как он не преминул заметить, толпа эта состояла в большинстве своем из людей далеко немолодых. Это все были реликты той более ранней эпохи, когда психоанализа был весьма респектабельным ремеслом; как и он сам, эти люди были частицей совсем иной эпохи. Ему очень хотелось увидеть в этой толпе бы несколько молодых людей, но таковых в ней не оказалось.
***
В полицейском участке человек с худым лицом в плотном пальто, попыхивая филиппинской сигарой ручной работы "Бела Кинг", выглянул из окна, затем посмотрел на часы и стал беспокойно шагать по комнате.
Он только-только отложил сигару и начал было готовиться к тому, чтобы раскурить другую, как в поле зрения попала полицейская машина. Он сразу же поспешил наружу, на приемную платформу, где полиция уже готовилась в обработке привезенного арестанта.
- Доктор, - сказал он, меня зовут Уайлдер Пэмброук. Мне бы хотелось переговорить с вами.
Он кивнул полицейским, и они отступили назад, высвободив д-ра Саперба.
- Пройдемте внутрь. Я временно оккупировал комнату на втором этаже. Я задержу вас совсем ненадолго.
- Вы не из городской полиции, - предположил д-р Саперб, окинув его проницательным взглядом. - Вы, скорее всего, из НП.
Теперь он казался встревоженным.
По пути к лифту Пэмброук произнес:
- Считайте меня просто одной из заинтересованных сторон, - и продолжил, понизив голос, когда мимо них проследовала группа служащих полиции, - заинтересованной в том, чтобы вновь увидеть вас в вашем кабинете, оказывающим психотерапевтическую помощь своим пациентам.
- У вас есть на это соответствующие полномочия? - спросил Саперб.
- Полагаю, что да.
Подошла кабина лифта, и они оба прошли в нее.
- На то, чтобы вернуть вас туда, назад, уйдет, тем не менее, примерно час. Пожалуйста, наберитесь терпения.
Пэмброук раскурил свежую сигару. Сапербу он сигары не предложил.
- Разрешите задать вопрос… Какое учреждение вы представляете?
- Я уже сказал, - в голосе Пэмброука зазвучали раздраженные нотки. Просто считайте меня заинтересованной стороной. Неужели непонятно?
Он бросил в сторону Саперба злой взгляд, после чего они оба молчали, пока лифт не доставил их на второй этаж.
- Прошу прощения за резкость, - произнес Пэмброук, когда они шли по коридору, - но меня очень беспокоит ваш арест. Я очень этим расстроен.
Он отворил дверь, и Саперб осторожно прошел в комнату под номером двести девять.
- Разумеется, я почти всегда готов расстроиться по тому или иному поводу. Такая у меня, можно сказать, работа. Так же, как ваша работа включает в себя обязательный для вас элемент, состоящий в том, чтобы не позволять себе самому становиться эмоционально вовлеченным.
Он улыбнулся, но д-р Саперб воздержался от ответной улыбки. Он сейчас очень скован, чтобы улыбаться, отметил про себя Пэмброук. Такая реакция Саперба вполне соответствовала краткому описанию его характера, содержавшейся в досье на него.
Они осторожно сели друг напротив друга.
- С вами собирается проконсультироваться один человек, - сказал Пэмброук. - Совсем скоро, намереваясь стать вашим постоянным пациентом.
Понятно? Поэтому-то мы и хотим водворить вас снова в ваш кабинет, мы хотим, чтобы он был открыт, дабы у вас была возможность принять его и провести курс лечения.
- П-понятно, - кивнул, произнес д-р Саперб, однако он все еще чувствовал себя очень неловко.
- Что касается остальных - тех, других, кого вы лечите, то нам это совершенно безразлично. То ли им становится еще хуже, то ли они выздоравливают, платят ли они вам огромные суммы или уклоняются от уплаты за лечение - нам абсолютно все равно. Нас интересует только этот отдельный человек.
- И после того, как он вылечится, - спросил Саперб, - тогда вы снова меня прикроете? Как и всех прочих психоаналитиков?
- Вот тогда и поговорим об этом. Но не сейчас.
- Кто этот человек?
- Этого я вам не скажу.
- Насколько я понимаю, - произнес д-р Саперб после некоторой паузы, вы прибегли к помощи аппаратуры фон Лессинджера для перемещения во времени с целью выяснения, каков будет результат моего лечения этого человека?
- Да, - ответил Пэмброук.
- Значит, у вас нет на сей счет сомнений. Я окажусь в состоянии его вылечить.
- Совсем наоборот, - сказал Пэмброук. - Вам не удастся ничем ему помочь; это как раз именно то, для чего вы нам и понадобились. Если бы он прошел курс лечения с помощью медикаментозных средств, то его душевное равновесие восстановилось бы обязательно. А для нас чрезвычайно важно, чтобы он и дальше оставался больным. Поэтому, поймите нас, доктор, нам необходимо существование хотя бы одного шарлатана - одного практикующего психоаналитика.
Пэмброук еще раз тщательно раскурил сигару.
- Поэтому наиглавнейшее наше предписание таково: не отвергать никого из новых пациентов. Понимаете? Какими бы безумными - или скорее, какими бы явно здоровыми - они вам