Дойдя до состояния физического изнурения, он оставил ката, перестал принимать предписываемые правилами позиции, отключил условные рефлексы, позволив себе полную свободу движений. В легкие ему врывался ветер и доходил до самого хара в двух сантиметрах над пупком, и все тело его вибрировало от звучного дыхания, которое сделало бы честь моржихе.
Он достиг состояния мушин, отключения сознания.
Безмерное могущество Тихого океана очистило его от остатков токсинов, которые еще загрязняли его плоть и дух. Натан Лав, некогда жадно стремившийся столкнуться со злом, почти забыл о главном в этом мире. Его омраченная душа пренебрегала тем, что есть жизнь, ян, сакральное.
Очищенный, возрожденный, остуженный, вибрирующий в согласии со Вселенной, он вышел из воды с ощущением, что его дух и тело составляют одно целое с мировыми стихиями. Он обрел первородную энергию, ту, которую человек получает, появляясь на свет.
Он обрел ки.
В состоянии предельной концентрации, не обращая внимания на то, что тело хлещет холодный ветер с океана, он почувствовал опасность. Его третий глаз только что перехватил волну, создающую помехи его гармонии со Вселенной. Электрический сигнал мощностью в несколько милливатт. Вернее всего, от его компьютера, подключенного к Интернету. Это была его единственная связь с внешним миром.
Натан собрал одежду и не спеша возвратился в дом. Там он так же неспешно вытерся, надел хлопчатобумажный спортивный свитер и джинсы, съел плитку черного шоколада. После чего прошел в кабинет, где единственным предметом был ноутбук, стоящий на лакированном полу. Почтовый ящик, предназначенный для связи с ФБР, принял e-mail. Уже три года он прочитывал их послания, не отвечая. Три года – после того задания, которое стоило ему гибели жены. Он тогда порвал с государством и начал стирать свое «я». Его адрес был известен только, хотя и этого оказалось более чем достаточно, Лансу Максвеллу, человеку номер два в ФБР.
Он ввел свой личный код и стал ждать.
Когда-то Лав работал на ФБР, официально не числясь там; ему поручали сложные случаи, зачастую паранормального характера. В конце второго тысячелетия его неоднократно привлекали, чтобы обезвреживать серийных убийц, импульсивных гуру, лжемессий, ясновидящих, которые угрожали американскому, а следовательно, мировому порядку, и эти задания следовали одно за другим, не оставляя времени, чтобы очиститься от накапливающейся в нем грязи.
Он тронул несколько клавиш и прочел:
Буду у вас в 12.00.
Дружески
Ланс Максвелл
На этот раз босс собрался приехать лично, не дожидаясь ответа.
4
– Ну и как мир, Ланс? – поинтересовался Натан.
– Как червивое яблоко.
– Если яблоко червивое, его уже поздно лечить.
– Но можно срубить дерево.
Вставший на пути зла рыжий великан в безукоризненном костюме за тысячу долларов, Ланс Максвелл был похож на ирландского борца-кетчиста с дипломом Гарварда. Он знал, что наступит такой день, когда он уговорит Натана Лава вернуться. Главное при этом – терпение и знание психологии. Обоими этими качествами Максвелл обладал в полной мере и в придачу к ним макиавеллизмом, граничащим с гениальностью. Но в течение трех лет глава оперативного отдела ФБР наталкивался на глухую стену. В течение трех лет он не переставал через Интернет предлагать своему внештатному сотруднику самые разные миссии, но все предложения оставались без ответа. И вот сегодня он впервые приехал к нему. Момент был выбран удачно, миссия тоже.
Максвелл давно был знаком с Лавом, еще с тех пор, как обратил на него внимание в организации частных детективов, которая обычно работала на ФБР. Десять лет сотрудничества сблизили их. Лав был лучший специалист по составлению психологического портрета, вдобавок он обладал поразительной проницательностью, чтобы не сказать – шестым чувством. В то же время был он интровертом, безликий, скрытный, гибкий, толерантный, и вполне мог уступить такому собеседнику, как Максвелл. Фэбээровец был уверен, что для успеха надо не рассусоливать, а брать быка за рога. И он был прав. Натан вылез из своего логова. Оставалось уговорить его согласиться подписать контракт. Такой же, как прежде. Главное, ничего не следует менять в ритуале.
Втиснутый в кресло самолета, который со скоростью девятьсот километров в час уносил их на Аляску, шеф оперативного отдела обдумывал, что он скажет Лаву, перелистывая папку с надписью «Совершенно секретно»; это уведомление всегда забавляло его точно так же, как запрет на предание огласке как минимум в течение шестнадцати лет. Ничто так не возбуждает любопытства, как меры, препятствующие его удовлетворению.
Натан Лав сидел напротив него, завтракал шоколадом, запивая его «Вирджиния-колой», и слушал перечисление убитых. Общим счетом пятеро. Убиты из пистолета в сверхохраняемом подземном помещении госпиталя в Фэрбэнксе. Настоящая бойня. Лабораторных крыс и тех не пощадили. Ну и список убитых тоже впечатляет. Доктор Гровен и доктор Флетчер, хирурги, получившие Нобелевскую премию за исследования регенерации нервных клеток; дипломированная медсестра Татьяна Мендес, которая прежде служила у одного американского дипломата; специальный агент Боуман. Что касается пятой жертвы, то сейчас проводится ее идентификация.
– Клайд Боуман? – переспросил Натан.
– Вот поэтому я сегодня здесь.
Лав не сумел скрыть своих чувств. Клайд Боуман, приписанный к федеральному агентству в Сан-Франциско, был его другом. Их обоих использовали для раскрытия трудных или паранормальных случаев. Им случалось иногда работать вместе. Тот факт, что оба они были полукровками, еще сильней связывал их. Натан подумал о жене Клайда, Сью Боуман, и двух их детях.
– Мне показалось, что ваша дружба с Клайдом будет куда более важным мотивом взяться за это дело, чем огромный гонорар, который мы вам заплатим. Натан, я хочу любой ценой взять сукиных детей, которые сделали это.
– Наверно, в Бюро для этой работы у вас есть кто-то поквалифицированней меня.
– Нету. Моих лучших агентов забрали, чтобы противостоять террористической угрозе. У нас даже дополнительно набрали триста лингвистов.
– Какой террористической угрозе?
– Вы что, не в курсе?
– Не в курсе чего?
– Идет война, джихад! Моджахеды подкладывают бомбы по всему миру. Рождество, магазины переполнены, транспорт трещит по швам, условия идеальные. Символ тоже. Потому что они не только против сионистов и неверующих, но и против крещеных, следующих учению Иисуса. Да, еще против транснациональных компаний. Так пользуйтесь, пейте «Вирджиния-колу», потому что скоро рынок заполнит «Мекка-кола».
– Что за сеть этим занимается?
– Аль-Каида, Саудовская Аравия, «Хамас», «Хезболла», исламский джихад, каиды городов, любой бездельник, которому фундаменталисты задурили голову. Приходится противостоять мутирующей системе, которая меняет форму, внезапно активизируется, так же внезапно исчезает, чтобы возродиться в другом месте,