И вдруг все переменилось. Меня окутал страх. Ничего подобного я в жизни не испытывала! Это было страшнее автокатастрофы. Ужаснее, чем моя боязнь змей. Чистый, первобытный страх сочетался с твердой уверенностью в том, что где-то рядом таится зло. Живое воплощение зла, например такое, которое толкает на мерзкие поступки педофилов, насильников и террористов.
Стараясь не паниковать, я старалась глубоко дышать и напомнила себе, что это только сон… всего лишь сон… всего лишь сон. Но страх не проходил. Опустив голову, я стала разглядывать замок, ища в нем отгадку, первопричину моего страха. Замок выглядел сонным и невинным. В сторожке, прилепившейся к стене у открытых ворот, я увидела двоих людей в форме – должно быть, часовых или ночных сторожей. Они сидели за деревянным столом и играли в какую-то игру – похоже, в кости. От них не исходило никаких неприятных флюидов. Обычные ленивые наемники, а вовсе не злодеи… Многие помещения в замке были освещены; время от времени я различала за окнами движущиеся фигуры. Никто как будто никого не убивал, не насиловал, не грабил. С той стороны, которая выходила на океан, я заметила смотровую площадку. На ней стоял одинокий человек. Стоял и смотрел – младенцев не резал, старушек не насиловал. С той стороны я тоже не ощутила никакой угрозы. И все же зло было. Я его чувствовала. Оно было почти осязаемым… Так бывает после того, как переедешь на машине сбитого кем-то до тебя зверька. Кажется, что вонь проникает в салон снизу, от колес, и забивает ноздри еще долго после того, как ты наедешь на трупик. Я продолжала осматриваться; мое тело без труда поворачивалось в воздухе. Наконец мой взгляд устремился в сторону леса…
Вот оно! Несомненно, зло находилось там, в лесу. Оно сгустилось на северной опушке, в той части, которая примыкала к дальним горам.
Ощущение было таким сильным, что мне трудно было сосредоточиться; перед глазами все дергалось, как будто я смотрела фильм в формате 3D, но никак не могла выбрать правильный угол зрения. Кроны деревьев расплывались, сливались в одно темное пятно… Вдруг мне показалось, будто лес пошел рябью. Замигав, я прищурилась, всмотрелась получше. Рябь не исчезла; наоборот, она покрывала все больший участок. Словно по странице расползалась огромная клякса – черная, густая, маслянистая. Огромное пятно двигалось между деревьями, буквально излучая зло. Пятно двигалось тихо, но с огромной скоростью.
У меня перехватило дыхание. Черное пятно приближалось к спящему замку.
Глава 5
Чем им помочь? Я пыталась криком привлечь внимание часовых, играющих в кости, но мой призрачный голос уносило ветром. И я по-прежнему не могла спуститься; на какое-то время я даже обрадовалась, потому что меня ужасала сама мысль о том, что и я могла бы находиться в том замке, к которому неотвратимо приближалось черное зло. Потом мне стало стыдно. Посмотрев на опушку, я ужаснулась. Черное пятно приближалось стремительно! И чем ближе оно подходило, тем явственнее я ощущала идущее от него зло. Как могут обитатели замка спать, играть в карты или просто бездельничать? Почему они не чувствуют то же, что и я?
Вдруг мне показалось, что я больше не во сне. Наползающий ужас стал явью.
Словно откликаясь на мои мысли, парящее в воздухе тело начало снижаться. Мне было страшно и вместе с тем любопытно; хотелось понять, что же здесь творится. Вот черная масса вырвалась из-за деревьев… Я спустилась еще ниже.
Сначала мне показалось, будто внизу бегут высокие мужчины в темных, свободных плащах. Они передвигались стремительными шагами, время от времени совершая огромные прыжки – как прыгуны в длину, только они не падали, как в легкоатлетическом манеже, а продолжали бежать. Необычный способ передвижения больше напоминал полет, чем бег.
Странные бегуны казались не живыми существами, а призраками или зомби. Из леса появлялись все новые и новые странные фигуры. Я стала присматриваться к их длинным свободным плащам – они меня почему-то насторожили. Полы раздувались на ветру… и вдруг я с ужасом поняла, что это никакие не плащи, а крылья – огромные черные крылья, которые расправлялись на ветру, помогая своим обладателям быстро бежать и далеко прыгать.
Меня передернуло от отвращения. Их там несколько сотен, не меньше… Они напоминали огромных хищных человекообразных летучих мышей или гигантских человекообразных тараканов. Спустившись еще ниже, я начала различать в общей массе отдельные фигуры и разглядела их строение. Их черные крылья были так велики, что скрывали невероятно белые тела, казавшиеся полупрозрачными. Странные голые, если не считать набедренных повязок, фигуры напоминали скелеты. Волосы у них были светлые, от русых до серебристых и белых, руки и ноги необычайно длинные, как у пауков. И все-таки они определенно человекообразные. Во всяком случае, лица у них вполне человеческие. На всех застыло одинаково жестокое, непреклонное выражение. Неожиданно я вспомнила отрывок из стихотворения Роберта Бернса:
Суровой ниткою судьбыКовер судьбы расшит,Еще сильнее нас гнететРаскаянье и стыд;Кто в небесах лишь видит толк,Любовью озарен,Но кто собратьям только волк,Для тысяч – горе он[5].Невозможно было оторвать от них взгляд; они ринулись к неохраняемым воротам замка – и явно не с добрыми намерениями… Добрались! Черные фигуры молча, бесшумно проникли в замок.
Игроки в кости ничего не заметили. Не скрипнула ни одна дверь, не открылось ни одно окно. Тишина. Тишина. Тишина.
Но я все равно каким-то образом чувствовала, что несут с собой черные твари. Я не видела, что происходит в многочисленных комнатах подо мной, но весь замок как будто безмолвно кричал от боли и ужаса. Он напоминал больного, в чьем организме стремительно разрастается раковая опухоль.
Я ломала голову над тем, как им помочь. Мое отделившееся от физической оболочки тело поплыло в другом направлении. На сей раз меня влекло к одинокому человеку, стоящему на наблюдательном посту. Подлетев поближе, я вдруг поняла, что лицо человека мне знакомо… Боже мой!
– Папа! – выдохнула я.
При звуках моего голоса он обернулся и стал озираться, видимо ища меня. Я отчетливо видела его в лунном свете. Это был мой отец. Черт бы побрал зеркальные образы! Черт бы побрал фигню с другими мирами! Передо мной стоял мой отец.
Папа разменял шестой десяток, но он бывший футболист и еще вполне крепок. Однажды двоюродный брат признался: в детстве он считал, что мой отец – самый сильный человек на свете, а став взрослым, он убедился в этом окончательно. Наверное, он прав. Папа не то чтобы здоровяк, нет. Рост у него пять футов десять дюймов; когда он заканчивал школу в маленьком городке, представители отборочной бригады сказали, что