Но не то, чтобы я была готова признать это вслух.
Я подняла взгляд, желая увидеть, была ли хоть какая-то симпатия по отношению ко мне со стороны Люка.
– Лотти, – прорычал он. – Ты просто убиваешь меня, знаешь это? – в его взгляде неожиданно вспыхнул такой голод, который явно не могли удовлетворить пончики.
Я облизнула губы, слишком давно не находясь столь близко с мужчиной. Мой единственный бойфренд оказался лживым мешком… сами знаете чего. И это надолго отбило у меня желание заводить отношения. Он просто поспорил на меня. И в любом случае не имел ни малейшего понятия о том, как доставить мне удовольствие.
Но Люк был мужчиной, который знал, как работать руками, чье тело было создано упорным трудом, по́том, кровью и слезами. Он был тем, кто знал точно, в чем я нуждалась.
И я желала этого. Моя жизнь была сплошной неразберихой, а возможности ограничены. Я могла не знать, что принесет мне завтра, но сегодня здесь был Люк, только для меня.
И я собиралась заполучить все то хорошее, что только вселенная была готова мне предложить.
– Я не дразню тебя, – сказала я ему. – Если ты беспокоишься об этом.
Люк оттолкнул свой стул назад, а затем подтащил мой вдоль стола ближе к себе. Ноги Люка оказались раздвинуты, и он руками притянул меня так, что мои колени оказались между его бедер.
– Хорошо, – сказал он твердо. – Мне не нравятся женщины, которые играют.
Его рот находился так близко к моему, что я склонилась к Люку, почти соскальзывая с сиденья.
– А что же тебе нравится, Люк?
– Думаю, мы скоро это узнаем.
А затем он меня поцеловал.
ГЛАВА 4
Люк
Ее губы оказались именно такими сладкими, какими выглядели, буквально сахарными. Рот Лотти приоткрылся, и я, твою мать, буквально дышал ею, не желая лишаться хоть чего-то из предложенного. Она была из тех женщин, в которых мужчина мог буквально потеряться, забывая о себе. Из тех, кто был способен с легкостью схватить холостяка за яйца и захомутать его в течение десяти секунд, если бы она только захотела.
Но судя по виду Лотти, она не собиралась сковывать меня и выбрасывать ключ от замка. Она совершенно не была такой. Лотти падала в омут без оглядки, забывая обо всем, сдаваясь мне. Ее поцелуй был полон жажды и желания, без единой капли притворства. Словно ее губы знали, что этот момент они урвали у судьбы, и Лотти не ждала чего-то большего.
Но, черт подери, возможно, именно поэтому, я хотел подарить ей весь этот долбаный мир. Чертовы солнце и луну – потому что, пока мои ладони обхватывали ее лицо, а Лотти склонялась ко мне, тихие всхлипы, вырывающиеся из ее рта, не выражали ничего, кроме абсолютной благодарности.
Она была кем-то большим, нежели я заслуживал, будучи простым мужчиной, работающим своими руками и пытающимся создать что-то из ничего. У Лотти оказались роскошная квартира и изысканные манеры (когда она вспоминала о необходимости использовать их), в ней чувствовался чертов класс. А я? Я надевал каску и гнул спину на каторжной работе, используя руки и мышцы, которые дал мне Бог.
– Ты хочешь этого, Лотти? – спросил я, понимая, что ее тело уже многое мне сказало. Но я не собирался расстегивать это платье, чтобы всю ее облизать, если Лотти была к этому не готова. Не жаждала. Не нуждалась.
– Больше, чем чего-либо еще, – ответила она, вновь целуя меня. Мой рот скользнул по ее шее, а руки сжали стройные бедра, мне было необходимо почувствовать Лотти ближе.
– Хорошо, потому что сейчас у меня непробиваемая не только каска. Мой член тоже буквально твердокаменный.
Лотти улыбнулась.
– Ты такой плохой.
– Не рискнешь – не узнаешь, Лотти.
Я встал, поднимая ее со стула, и понес из кухни.
– Вторая дверь налево, – произнесла она, крепче сжимая ногами мою талию.
Спальня Лотти оказалась светлой, в белых и бледно-розовых тонах. Окно было открыто, то самое, из которого она кричала на меня утром, и занавески слегка развевались на легком ветру.
Я поставил Лотти и потянулся к голубому поясу платья, стремясь развязать его, пока ее пальцы расстегивали мой ремень.
– Мне бы, может, даже хотелось, чтобы на тебе сейчас был твой пояс с инструментами, – сказала она мне.
– В этом нет необходимости, – ответил я, зная, что тот отбойный молоток, в котором нуждались женщины, итак был при мне. – У меня много всего другого, способного занять тебя, – я взял ладонь Лотти и прижал к стальному члену, спрятанному под штанами.
– О, Люк, – простонала она, жадно сжимая эрекцию сквозь джинсы.
Я улыбнулся, разворачивая ее и расстегивая платье Лотти. Стоило мне только спустить его с ее плеч, как я с трудом выдохнул, увидев гладкую кожу спины Лотти и плавные изгибы бедер. А когда окончательно стянул наряд и разглядел ее задницу, то поверил в чертову любовь с первого взгляда.
– Боже, женщина, – сказал я ей, мои пальцы схватились за резинку ее трусиков. – Ты идеальная.
– Чушь, – бросила она мне, оглянувшись через плечо. – Я далека от идеала.
– Возможно. Но в эту минуту ты идеальна.
Ее глаза засверкали от счастья, в них не осталось ни капли обеспокоенности, которую я заметил этим утром. Словно, стоило мне только подняться наверх, как все ее тревоги вылетели в окно.
– Спасибо, Люк, – произнесла Лотти, вновь поворачиваясь ко мне и переступая через снятые трусики. Она потянулась назад к застежке лифчика, а расстегнув ее, уронила бюстгальтер на пол. Я потряс головой, внезапно потеряв дар речи.
– Если я и до этого считал тебя идеальной, то теперь, черт подери, просто не знаю, что сказать, – грудь Лотти была потрясающей, округлой и такой дьявольски полной, ее соски были маленькими, затвердевшими, словно камушки, от полученного удовольствия. Талия Лотти была тонкой, но бедра широким, будто созданными для того, чтобы мужчина мог за них держаться. Фигура идеальной формы песочных часов, спрятанная под благопристойным платьем, которое скрывало это чистое искушение от окружающих ее обычных мужчин.
Но стоя сейчас рядом с Лотти, я совершенно не чувствовал себя простым. Я ощущал себя долбаным королем.
Я обвел Лотти взглядом с головы до ног, остановившись на киске. Ее лобок был покрыт мягкими волосками. Не бритая. Я был удивлен этой естественной красотой. Однако мне это чертовски понравилось –