Но тут моя удача начала от меня отворачиваться. Лишь пройдя всю улицу из конца в конец, я наконец-то поняла, что на ней нет дома под номером 92.
Я замедлила шаги и остановилась перед стеной, которой был обнесен сад Мэриэл Джеймисон. Ее дом представлял собой четырехэтажное здание красного кирпича, имевшее общую стену с соседним домом, построенным, видимо, около середины прошлого века. Часть домов на улице были хорошо ухоженными, с заботливо покрашенными дверями и оконными рамами, элегантно повешенными шторами за окнами, геранью и петуньями в длинных коробах под окнами, с тщательно возделанными маленькими садиками перед входом.
На давно не крашенном доме Мэриэл старая краска потрескалась и отстала. Одна из ступеней, ведущих ко входной двери, была сломана. Сад зарос крапивой и чертополохом, а два еще выживших куста роз с трудом боролись за жизненное пространство.
Продолжая надеяться на то, что Мэриэл еще может быть дома, где я смогу дать отдых своим натруженным ногам, я одолела семь ступеней, ведущих к входной двери. На ней было два колокольчика и две таблички с именами: капитан Уолфендейл и мисс Фелл. И никакой миссис Джеймисон. Сквозь стекло эркера виднелись рыцарские доспехи.
Спустившись на пару ступенек, я смогла заглянуть в окно так, чтобы меня не заметили изнутри. Двое мужчин сидели за низким столиком перед камином, склоняясь головами к тому, что могло быть шахматной доской. Один из них, возможно, и был капитаном Уолфендейлом, чье имя красовалось на дверной табличке. Пожалуй, лучше не тревожить его и его партнера по игре. Мэриэл явно давно не живет в Харрогейте. Возможно, у нее вообще нет на двери таблички с именем.
Внезапно входная дверь распахнулась. Оказалось, ее толкает своей маленькой головкой собака породы пекинес. Когда дверь открылась пошире, я увидела, что поводок, пристегнутый к ее ошейнику, держит в руке пожилая женщина с округлым добродушным лицом. При виде меня она схватилась левой рукой за сердце.
– О Боже! Вы меня напугали.
– Извините, так получилось. Я ищу мисс Джеймисон.
– У мисс Джеймисон комната ниже, на первом этаже. – Ее голос был хорошо поставлен, даже несколько театрален. – Но ее нет дома. Она недавно ушла, я видела.
Вот и конец мечтам об отдыхе для моих усталых ног.
– Что ж, ладно, не имеет значения.
Пекинес обнюхал мои туфли, словно зная, что они мне тесны.
– Встречусь с ней попозже. Я приехала, чтобы посмотреть спектакль.
– О, тогда мы, возможно, снова встретимся. Я ведь тоже буду на спектакле. У вас ведь здесь какое-то дело, мисс…
– Миссис Шеклтон. Я должна сделать несколько фотографий.
– Ну да, вы ведь уже фотографировали. Я многое о вас слышала.
Теперь ее голос стал намного ласковее. Мы вместе спустились по ступеням и остановились на тротуаре.
– Мне, наверное, лучше вернуться в город и там встретиться с мисс Джеймисон.
Я наклонилась и погладила пекинеса по маленькой шелковистой головке, надеясь войти в доверие к его хозяйке перед следующим вопросом.
– Мисс Фелл, пока мы не расстались…
Пекинес натянул поводок, пытаясь увести свою хозяйку.
– Здесь где-то неподалеку живет подруга моей матери, вот только я не знаю ее адреса. Ее зовут миссис де Врие.
Мисс Фелл воззрилась на меня, не в силах скрыть свое удивление. Или же это было потрясение? Имя миссис де Врие было ей известно, я не сомневалась. Пекинес снова натянул поводок, связывающий его с хозяйкой. Мисс Фелл позволила ему утянуть себя через улицу с такой скоростью, что она успела только, обернувшись, бросить на ходу:
– Извините! Я никогда о ней не слышала.
Это была явная ложь. Но почему? В этот момент странная мысль пришла мне в голову. Сейчас я стояла у дома № 29 по Сент-Клемент-роуд. Миссис де Врие жила в несуществующем доме № 92. Цифры просто переставлены местами.
Притянув к ногам юбку, чтобы не зацепить гигантский чертополох в саду, я решила все же взглянуть на ту квартиру, в которой мне предстояло провести грядущую ночь. Сделав несколько шагов по узкой тропинке, я спустилась по трем ступенькам, которые вели к двери в цокольный этаж. Здесь висела табличка с именем «Рут – часовой мастер».
Рут был поразительно красивый молодой человек, один из актеров в «Анне из “Пяти Городов”». Выведя его на сцену из затхлого мрака его комнаты в цокольном этаже, Мэриэл сделала доброе дело для женского населения Харрогейта. Я миновала его дверь. В тыльной части здания у Мэриэл имелся свой собственный вход, не отмеченный никакой табличкой. Припав к ее окну, я увидела слабо освещенную полуподвальную комнату с узкой кроватью и шезлонгом. Мисс Фелл была права: Мэриэл уже ушла из дома.
Возвращаясь назад, я заметила Дэна Рута. Он сидел спиной ко мне, глядя на камин, и показался мне мальчишкой, ждущим Санта-Клауса, который должен появиться через дымоход. Его широкоплечая фигура была облачена в белую рубашку, черные брюки и жилет.
По роли в пьесе он показался мне чрезвычайно любезным и фотогеничным человеком. Его симпатичная внешность оказалась бы вполне к месту на лондонской сцене или на экранах кинотеатров, хотя тамошние положительные герои всегда были брюнетами. Этот же Адонис был блондином с кожей медового цвета и улыбкой, от которой женские сердца наверняка начинали биться чаще.
Внезапно Рут повернулся, будто почувствовав мой взгляд. До чего же неудобно оказаться застигнутой, когда глазеешь на человека в окно! Как ни в чем не бывало он подошел к двери и открыл ее, все также в фартуке часовщика.
Соображай быстрее, сказала я себе.
– Извините, что засмотрелась на ваше окно. Я думала, что смогу увидеть здесь Мэриэл. Мы с ней договорились встретиться в Садовой долине, но я подумала, что, может, смогу застать ее здесь, пока она не ушла.
По крайней мере, он вспомнил меня:
– Миссис Шеклтон, почему бы вам не сделать здесь еще фотографию? – Рут достал из жилетного кармана часы. – Она ушла около получаса назад. Сказала что-то вроде того, что сначала ей нужно зайти в театр.
Золотая монета, прикрепленная к цепочке его часов, привлекла мое внимание, но его движение было таким быстрым, что я не успела разглядеть, что это за монета. Я едва удержалась, чтобы не спросить: а не южноафриканский ли рэнд у вас на цепочке и не вы ли ограбили ломбард ювелира на этой неделе?
Рут очаровательно улыбнулся:
– Прошу простить меня. Я бы с удовольствием пригласил вас к себе или вызвался