Внезапно Кейт испытала желание исчезнуть отсюда. Кто откроет ту дверь? Сорок минут назад она умирала от желания это узнать, а сейчас испытывала страх. Но она не могла повернуться и уйти. Особенно сейчас, потому что в проеме приоткрывшейся двери стоял мужчина – крепко сбитый пятидесятилетний мужчина с круглым лицом, маленькими глазами и лысой дынеобразной головой. Улыбнувшись, он раскинул руки, и Жаннет обняла его.
У Кейт свело спазмой желудок.
Мужчина? Только не у Жаннет! У кого угодно, но только не у нее! Этого просто не может быть!
Она потрясенно смотрела, как Жаннет проследовала за ним внутрь. Нет, этого не может быть. Кейт выбралась из-за скрывавшего ее дерева и пошла к дому. Подошва кроссовки поскользнулась на мокром корневище, и она чуть не упала, но, устояв, двинулась дальше, остановившись у первой ступеньки крыльца. На почтовом ящике она увидела фамилию «Холдсток» и с трудом преодолела сумасшедшее желание постучать в дверь.
Затем в окнах фасада она увидела силуэты, которые переходили с места на место. Их было больше, чем двое. Что там происходит?
Кейт было двинулась к ближайшему из двух окон, но передумала. Из него льется слишком много света. А что, если мимо пройдет кто-то из соседей и увидит, как она подглядывает? Отпрянув, она обошла дом, оказавшись в его тени. Там она присела за кустами азалий и сквозь сетчатый экран на окне уставилась в гостиную Холдстока.
В комнате шесть, семь… нет, восемь человек. Трое мужчин и пять женщин, все разного возраста, роста – и все по очереди обнимают Жаннет, словно вернулась давно потерянная родственница. А Жаннет улыбается – о господи, как Кейт тосковала по этой ее улыбке. Много дней назад она видела ее в последний раз, и дни эти тянулись как жизнь.
Странная компания. И еще более странно, что, похоже, никто не говорил. Ни слова. Они явно ждали Жаннет, потому что сразу же после обмена приветствиями расселись в кружок вокруг стола. По-прежнему никто не говорил. Похоже, каждый знал, что ему делать: они взялись за руки, закрыли глаза, откинули головы… и заулыбались. На лицах и Жаннет, и всех остальных плавали блаженные улыбки, полные такого покоя и умиротворения, что Кейт испытала мгновенную зависть. У них был такой вид, будто они воочию увидели Господа Бога.
Теперь они начали гудеть. Нет, не загадочный звук «ом»; это была какая-то одна нота, которая продолжалась и продолжалась, без намека на гармонию. Все тянули одну и ту же ноту.
Куда ты попала, Жаннет? В религиозную секту? Это с тобой случилось? Твой давний пантеизм не смог справиться со злокачественным образованием, и поэтому ты присоединилась к секте фанатичных фундаменталистов?
Кейт услышала всхлипывание и поняла, что оно сорвалось с ее губ. Ослабев, она привалилась к кирпичной стенке.
Это я смогу вынести, с этим я справлюсь. Если вы не отвергнете то, что я… что мы… строили годами, я знаю, что нам будет под силу пройти и через это.
Кейт отошла от окна. Достигнув передней лужайки, она обернулась и, увидев в двух футах от себя женщину, задохнулась от неожиданности.
– Вы испытали страх, но теперь он прошел, да? – У женщины был низкий глубокий голос с русским акцентом.
Она была средних лет, и на ней был спадавший ниже колен белый плащ с капюшоном. Лицо обрамляли черные волосы. Увидев, что рядом с ней стоит огромный белый пес, вроде разновидность лайки, Кейт сделала шаг назад. Когда собака смотрела на нее, глаза ее отражали свет с улицы, но, похоже, в них не было враждебности.
– Вы меня испугали, – запинаясь, сказала Кейт, не зная, как объяснить ее присутствие здесь. – Я… я просто…
– Вы подумали, что это, наверно, религиозная группа? Или, хуже того, какая-то секта, да? – Темные глаза женщины блеснули, мазок губной помады сжался в узкую линию, когда она вскинула согнутый указательный палец; направляя его в сторону Кейт, она подчеркивала свои слова. – Это не секта. Это хуже, чем секта. Намного хуже. Если вы хотите спасти тех, кого любите в жизни, то должны остановить их.
– Что? – потрясенно переспросила Кейт. О чем она говорит? – Я не могу…
– Конечно нет. Вам потребуется помощь. Вот номер, позвоните по нему. – Женщина извлекла из-под капюшона другую руку и протянула карточку.
Кейт помедлила, не зная, как себя вести с этой женщиной. Она казалась спокойной, но ее слова отдавали паранойей. И все же… похоже, она знала о ней… и о Жаннет.
– Возьмите, – сказала женщина, протягивая карточку. – И не теряйте времени. Время уходит. Звоните ему сегодня же вечером. И никому больше… только ему. – Света было мало, и Кейт сощурилась, глядя на карточку. В последнее время читать стало трудновато – цена прошедших сорока лет, – а очки она запихнула в сумочку. Она вытянула руку с карточкой и чуть повернула ее для лучшей видимости. Телефонный номер и имя, написанные от руки старомодным курсивом. Номер разобрать она не могла, но буквы имени были крупнее: Джек.
И все – ни фамилии, ни адреса, только… Джек.
– Кто?..
Подняв глаза, Кейт увидела, что осталась в одиночестве. Она побежала к тротуару, но поблизости не было видно ни женщины, ни ее собаки. Они исчезли, словно их и не существовало.
Никак я схожу с ума? – подумала Кейт. Но в руке она держала самую настоящую карточку.
Слова женщины эхом вернулись к ней. Если вы хотите спасти тех, кого любите в жизни…
Она сказала «тех, кого любите», не так ли? Да, Кейт не сомневалась… женщина использовала множественное число. Кейт могла припомнить лишь троих, кто был любовью ее жизни: конечно, Жаннет, а до нее появились Кевин и Элизабет.
Что-то сжалось в груди Кейт при мысли, что ее детям может угрожать какая-то опасность… и они нуждаются в спасении.
Но что это вообще такое? Кевин и Лиззи находятся в Трентоне в полной безопасности рядом с их отцом. И какая опасность для ее детей может исходить из гостиной Холдстока, похоже, обыкновенного представителя среднего слоя рабочего класса?
Тем не менее какой-то намек, пусть даже от этой