Кимберли сунула руку под полу халата Джека и ухватила его за член.
– Мужчина с такой штучкой никогда не будет скучать. Как и его женщина. И великие свершения ему по силам, это точно.
Джек рассмеялся:
– Давай продолжим. Почаще бы нас так прерывали.
4
В 1931 году Эриху Лиру исполнилось сорок шесть. Двадцать лет тому назад он мог бы послужить моделью для крепко сложенного мужчины с волевым лицом, раздвоенным подбородком и вьющимися волосами, который ухаживал за симпатичной девушкой с иллюстраций Чарлза Дэйна Гибсона[7]. Однако теперь он уже не был гибсоновским мужчиной. Лиры довольно рано начинали лысеть, а у Эриха этот процесс пошел очень быстро. Там, где когда-то вились волосы, теперь блестела обширная лысина. Сильный раздвоенный подбородок помягчел и обрюзг. Но вот взгляд черных глаз остался таким же пронзительным. И гневом эти глаза сверкали как и прежде. Не изменились и чувственные губы. Эрих продолжал курить «Марш уилинг» – крепкие тонкие дешевые сигары с ужасным запахом.
Днем раньше на обеде он познакомился с новой невесткой, а наутро принимал Джека в своем кабинете. Знаком Эрих предложил сыну сесть на диван, а сам остался за столом, в кресле с высокой спинкой, в каких обычно сидят судьи. Раскурил сигару. На его черном двубортном костюме серели частички пепла от уже выкуренной.
Джек сел.
– Я хотел еще вчера отвести тебя в сторону и сказать пару слов о твоей жене. Но не представилось случая. Как ты понимаешь, меня не обрадовало твое решение жениться на шиксе. Да еще из Бостона. Чем тебе не по нраву еврейки? Я присмотрел для тебя одну или двух… Крупные, грудастые девахи, которых матери с детства готовили к семейной жизни. Та, что ты выбрал… Да, изящная. И умна… Даже слишком умна. Вчера она дважды возразила тебе.
– Кимберли – интеллигентная женщина. Я ценю ее мнение. Не всегда с ней соглашаюсь, но не отметаю с ходу ее доводы.
Эрих Лир вскинул правую руку.
– Это все слова. Но какой она станет тебе женой? Я бы хотел, чтобы твоя жена так же почитала мужа и никуда не лезла, как твоя мать. Но эта бостонская гойка не будет считаться с чьим-либо мнением, ни с моим, ни с твоим. Она хороша в постели? Может качественно отсосать? Женщина должна уметь отсасывать… и получать от этого удовольствие.
– Буду тебе крайне признателен, если ты станешь говорить о моей жене более уважительно, – сурово ответствовал Джек.
– Уважительно… Если ты с этого начнешь, то будешь уважать ее всю жизнь. Ладно, что теперь об этом говорить. Я думаю, с Ким ты не ошибся. Из нее можно сделать хорошую жену.
– Пожалуйста, не зови ее Ким, как за обедом. Ее зовут Кимберли, и ей не нравится, когда ее называют Ким.
– Она уже говорит тебе, что ей нравится, а что – нет. А она сама хорошо знает, что нравится тебе, а чего ты не любишь?
Джек решил перевести разговор в другую тональность и улыбнулся отцу.
– У меня есть один пустячок, который ей нравится.
– Еще бы. Твоя мать и я всегда удивлялись размерам этого «пустячка». А что помимо него она в тебе уважает?
Джек шумно выдохнул:
– К чему ты, собственно, клонишь?
Эрих выпустил облако сизого дыма.
– Ты когда-нибудь слышал о корабле «Императрица Луиза», позднее переименованном в «Эри»? Я получу с него сорок пять тысяч тонн стали плюс мили свинцового и медного провода и… Но это далеко не все. Там великолепные деревянные стеновые панели, тонны дубового паркета, хрустальные люстры, превосходная сантехника, лифты, лестницы и так далее. Раньше все это уходило от нас к субподрядчикам, потому что мы не могли оценить стоимость всего этого и не владели необходимыми технологиями. Но при разделке этого корабля я откажусь от услуг субподрядчиков. Это будет твоя работа. Ты должен обойти корабль и сделать полную инвентаризацию. С твоим гарвардским образованием и утонченным вкусом, приобретенным в Бостоне, ты сможешь определить, что ценное, а что – нет. Сумеешь отличить качественный товар от дерьма. Это ложится на тебя: снять со старых лайнеров все сокровища, найти для них рынок и продать. Если ты полагаешь, что статус старьевщика ниже твоего достоинства, становись торговцем антиквариатом.
– Отец…
– Я назначу тебя исполнительным вице-президентом, получать ты будешь тысячу долларов в неделю. Дам тебе секретаршу, которая трахается и сосет. Тебе потребуется какое-то время, чтобы найти дом и обустроиться. Потом ты мне будешь нужен на корабле…
– Отец! Я не собираюсь работать у тебя. Не нужен мне пост вице-президента. У меня совсем другие планы.
– Неужели? И какие же?
– Я покупаю радиостанцию.
Эрих несколько секунд смотрел на сигару, затем швырнул ее через всю комнату. Полетевшие искры в двух местах прожгли ковер. Джек не поднялся, чтобы затушить пожар. Спокойно наблюдал, как отец заливает тлеющий ворс водой из кувшина.
– У тебя нет денег для покупки радиостанции, – пробурчал он. – Если ты пришел ко мне за ссудой…
– У меня есть деньги.
– Которые оставила тебе бабушка. Ты хочешь спустить их все на…
– В этом нет необходимости. Мистер Уолкотт создает корпорацию, которая купит эту станцию. Он дает Кимберли и мне часть акций и опцион на покупку новых.
– Ты собираешься работать на своего тестя? Что ты за мужчина?
– А каким я был бы мужчиной, работая на тебя?
– Ты был бы сыном основателя компании, готовящимся в должное время занять его место!
– Так вот, руководить радиостанцией я буду уже сейчас. Возможно, и другими, если с этой дела пойдут хорошо.
– Радио! Как и твой брат, ты…
– Я знаю. Luftmensch[8]. Боб, конечно, дурак, но даже он понимает, что есть занятия получше, чем сбор утиля.
– А вот герр профессор Лерер не счел эту работу ниже своего достоинства. Но… Да, я понял. Эта работа недостойна Уолкоттов из Бостона, недостойна лучшей дебютантки 1929 года. Да, это я понимаю. Эта сучка, как я полагаю, сомневается, что лос-анджелесскому каику[9] известно о таком понятии, как бостонская дебютантка.
– Ты назвал мою жену сучкой в последний раз.
– Я буду называть ее так, как мне захочется!
Джек встал:
– Прощай, отец.
Эрих вскинул подбородок.
– Мой сын… Иди трахай свою шиксу!
– Уже оттрахал. Она беременна.
Эрих пронзил его взглядом.
– Если ты сейчас выйдешь отсюда, то больше никогда не увидишь меня.
– Прощай, отец.
Глава 2
1
1931 год
Дом, конечно, не поражал размерами, зато радовал глаз. Добротный, старинный. Кимберли им очень гордилась. Располагался он на Каштановой улице, неподалеку от Квакер-митинг-хауз. Один из шести кирпичных домов, стоящих рядком, с общими стенами. Построили их в 1832 году две породнившиеся семьи, Хэллоуэллы и Лоуэллы, чтобы представители старших поколений могли жить рядом с младшими и приглядывать за молодежью. Столетие дождей и ветров плюс агрессивность плюща,