– Мне отец этого не говорил.
Дядя Гарри покачал головой.
– Теперь это уже не важно. Прошло много времени, и теперь мы американцы. – Он повернулся к тете Лайле. – День выдался долгим. Все так же голодны, как и я?
– Сегодня первый день шивы, – ответила тетя Лайла. – Мы не можем идти в ресторан. Мистер Бенсон посмотрел на дядю Гарри.
– За углом есть приличный китайский ресторан. Мы можем заказать семейный обед. Вам нравится китайская еда?
– Очень нравится, – кивнул дядя Гарри. – Но я не могу пойти туда.
– Я схожу, – вызвалась Китти.
– Нам бы не хотелось обременять тебя, дорогая, – вежливо заметила тетя Лайла. , – Мне это не в тягость. Только скажите, что вы будете есть.
Первым заговорил ее отец.
– Думаю, надо брать большой семейный обед. Сдобные булочки, овощное рагу с грибами, свиные ребрышки, куриное рагу; – Он протянул Китти десятку. – Этого хватит на пять порций плюс большие чаевые. Попроси одного из чинков[5] принести еду сюда и скажи, что сдачу он может оставить себе.
Дядя Гарри дал мистеру Бенсону пятерку.
– Давайте поделим расходы пополам. А вы пообедаете с нами.
Тетя Лайла встала.
– Я накрою на стол.
Я и представить себе не мог, что так проголодался. Набросился на еду, словно китайцы решили с завтрашнего дня ничего не готовить. Из холодильника я достал две бутылки пива «Золото Рейна» и две большие бутылки «пепси». Китти, тетя Лайла и я пили «пепси», мужчины – пиво. Ели мы молча, не отрываясь от тарелок. Наконец голод был утолен. Китти, улыбаясь, поставила на стол блюдо печенья с сюрпризом[6].
Я протянул руку вперед, но она застыла над блюдом.
– Не знаю, стоит ли мне брать печенье. Будущее у меня очень туманное.
Тетя Лайла погладила меня по плечу.
– Джерри, сегодня – это уже вчера. А твои завтра будут лучше и светлее. Мы все возьмем по одному печенью и будем надеяться, что впереди нас ждет больше хорошего, чем плохого.
Она наклонилась и поцеловала меня. Я посмотрел на нее. А ведь тетя Лайла права. Надо смотреть вперед, не оглядываясь назад. Я взял печенье, разломил пополам. Развернул бумажную полоску, прочитал:
«БОГИ УДАЧИ УЛЫБНУТСЯ ТЕБЕ». И тут я почувствовал такую злость, что смял бумажку и сбросил блюдо с печеньем со стола.
– О какой удаче можно говорить, если моих родителей зарыли в землю, а я остался один в этом гребаном мире?
– Нельзя произносить такие слова при дамах, Джерри, – мягко укорил меня дядя Гарри. – Все будет хорошо, сынок. Пока ты спал, я поговорил с мистером Бенсоном и мы разработали для тебя неплохой план.
Я злобно глянул на него.
– Какой еще план? У вас нет лишней спальни, в которой я мог бы жить, а я не могу оплачивать эту квартиру. Мне придется бросить школу, найти работу и поселиться в каком-нибудь пансионе!
– Джерри, все не так плохо. – Дядя Гарри улыбнулся мне. – Твой отец уплатил мистеру Бенсону страховой депозит, равный квартплате за три месяца. Мистер Бенсон предлагает нам следующую сделку. На втором этаже у него есть однокомнатная квартира.
Этого депозита хватит, чтобы ты жил в ней восемь месяцев.
– Отлично. Но на что я буду жить? Мне ведь надо и есть, и пить.
– Об этом мы тоже подумали. Тетя Лайла подала мне неплохую идею. Когда у тебя заканчиваются занятия?
– В два часа дня.
– Вот и отлично. Ты сможешь работать в моем киоске. Он расположен напротив «Недика» и неподалеку от «С. Клейна». Там же станция подземки, так что покупателей полно.
– И в чем будет заключаться работа? – нервно спросил я.
– Я тебе все покажу, а поскольку ты парень умный, станешь менеджером еще до того, как окончишь школу.
– Хорошо, дядя Гарри. И сколько я буду получать в неделю?
– Мы – семья, – вновь улыбнулся дядя Гарри, – поэтому ты начнешь с двенадцати долларов в неделю. Это гораздо больше, чем я плачу работающим у меня пуэрториканцам. И я прибавлю тебе жалованье, как только ты наберешься опыта.
– Этот киоск расположен рядом с твоим магазином? – спросил я. – Куда отец каждый вечер приносил расписки?
Дядя Гарри покраснел. Он не хотел, чтобы посторонние знали, что он букмекер.
– Да.
– Тогда почему ты не можешь дать мне работу отца? Я знаю, что к чему, а уж складывать и умножать умею лучше многих.
Ответ я получил от тети Лайлы.
– Во-первых, ты слишком молод. Во-вторых, ты должен окончить школу и не сможешь работать с семи утра до трех дня. А в-третьих, работа эта сопряжена с писком. Твои родители тебе бы такой не пожелали.
Какое-то время я молча смотрел на них.
– Не сочтите меня неблагодарным, но мне кажется, я и сам смогу позаботиться о себе.
– Тебе надо повзрослеть, Джерри, – мягко ответил дядя Гарри. – А на это нужно время. Так что не спеши отказываться от помощи.
– Предложение не такое уж плохое, – поддержала его Китти. – Ты по-прежнему будешь жить в доме, где все тебя знают. И тебе не придется менять школу. Все будет хорошо, Джерри.
Я повернулся к ней. Китти сидела рядом и улыбалась. А мгновение спустя я почувствовал, как ее рука под прикрытием скатерти легла на мою ширинку.
Я тут же вскочил. Не хватало еще кончить прямо за столом.
– Пойду помою посуду.
Китти тоже встала и вновь улыбнулась.
– Я тебе помогу.
ГЛАВА 4
Сидеть шиву целую неделю я не мог. Не было у меня времени для траура. Даже тетя Лайла согласилась, что я не мог оставаться целую неделю в квартире и не выходить к людям. Это время следовало использовать на переезд.
Однокомнатная квартира на втором этаже давно пустовала. Мебели не было, стены, потолки, подоконники, двери требовали покраски. Деревянные половицы высохли и растрескались. Тетя Лайла сказала, что на пол можно положить разрисованный под паркет линолеум, так как он дешев и не требует особого ухода. Мистер Бенсон дал краску, но красить мне пришлось самому, нанимать маляров он отказался. Правда, Китти вызвалась помогать мне.
Тетя Лайла отобрала мебель, которую я мог поставить в новую квартиру. Практически ничего не подошло. Комната у меня была двадцать на двадцать четыре фута, а обстановка, купленная родителями, предназначалась для более просторных помещений. Но и тут мне помог мистер Бенсон. Порекомендовал честного, как он сказал, торговца подержанной мебелью, который мог купить лишнюю мебель из моей старой квартиры и недорого продать мне раскладной диван.
Прежний хозяин пользовался им только три месяца, так что диван был как новый.
Тем временем тетя Лайла пригласила двух женщин из «Хадассы»[7], чтобы те взяли одежду моих родителей. Когда я спросил тетю Лайлу, сколько денег получу за одежду, она потупилась и ответила, что старую одежду пошлют евреям в Европу. Это будет моим подарком тамошним беднякам. Откровенно говоря, я не понимал, почему один бедняк, то