— Я не виноват. Картошка дерьмовая попалась, — надулся друг.
— Как же. И сейчас ты ее просишь опять, — удивился Володя. — Знаешь, Миш. Иди ты на хуй. Второй раз убирать за тобой я не буду. Сам возьмешь тряпку и раком отдраишь все стены и унитазы. Привет, Макар. Как обычно?
— Привет, Володь. Да, пива и колу Кисе, — ответил подошедший к стойке Макар. Рядом с ним стояла Киса, полируя языком ухо возлюбленного. — Привет, парни.
— Здорово, — откликнулись все и по очереди пожали руку товарища. Я осмотрелся по сторонам. Макар заметил мои движения и усмехнулся.
— Попозже придет. Ей на почту надо было заскочить. Как дела, Вадь?
— Нормально. Работа, учеба. Чуть концерт не пропустил. Сам как? Наркоманишь?
— Ага. В астрале витаю. Киса вон на Кама-Сутру подсела, — девушка елейно улыбнулась в ответ и легонько кивнула.
— Круто. Кис, покажешь? — алчно уставился на нее Мойша, но сник под суровым взглядом Макара. — Да вы, блядь, сговорились сегодня? Мне даже слова нельзя сказать, сразу буравят своими глазками.
— У тебя спермотоксикоз, друг мой. Могу помочь, — серьезно ответил Андрюха. — Приходи завтра в цех, отпилю тебе член циркуляркой. Может, за ум возьмешься.
— Ему отпиливать там нечего. Да, Миш? — лукаво пропела Киса, чуть наклонившись, чтобы ее груди образовали привлекательные холмики. Мишка заерзал на своем столе, но взгляд отвести не смел. Вся компания рассмеялась, когда Киса щелкнула зубками и вернулась к уху Макара, оставив покрасневшего Мойшу в покое.
Стас ушел к сцене, где разминались ребята с его группы. Мы попивали пиво и весело болтали о всякой всячине, пока дядя Володя не посмотрел с тревогой на входную дверь. Там стояли два парня в черных бомберах[2] с изображением питбуля на левой стороне груди и синих подвернутых джинсах. На ногах были внушающие уважение камелоты[3]. Один из них, что покрупнее, почесал бритую голову пальцами и хищно кивнул нам.
— Блядь. Только скинов не хватало, — пробормотал Володя и крикнул чуть громче. — Пошли отсюда. Запретил вам здесь появляться, дебилы малолетние. Тебя в первую очередь касается, Ганс.
— Не ссы, старый. Нам волосатые нужны, — осклабился тот, кого звали Гансом, и обратился к нам. — Сами выйдете, или позвать парней сюда?
— Сейчас как выйдем, блядь. Ганс, ты что такой ебанутый? — проорал Мойша, вскакивая со стула. — Чеши на улицу, там и поговорим.
— Давай, жиденыш. Жду лично тебя, — сплюнул бритый и, кивнув своему товарищу, вышел из клуба.
— Пошли, пока они тут все не разнесли, — мрачно заметил я. — Знал же, что какая-нибудь хуйня да случится.
На улице нас ждали пятнадцать человек из банды Ганса. Скинхеды, бритоголовые, нацисты. Имен было много, но каждый знал, что эти отмороженные парни дадут фору любому бандиту или гопнику, которых в нашем городе было предостаточно.
Крепкие, широкоплечие, в одинаковых куртках и джинсах, скинхеды молча смотрели на нас, изредка разминая руки и ожидая команды своего вожака. На лицах бритых застыло то самое выражение, что так сильно отделяет человека разумного от обычного стада. Они хотели крови, и они пришли за ней.
— Пиздец, зигульки, — сплюнул Мишка, отстегивая свою цепь. Я молча кивнул и достал из кармана свинцовый кастет, с которым редко расставался, особенно на улицах. Мы стояли, как ветхозаветные ковбои, ждущие удара старых часов на пропитанной пылью башне. Пять человек против пятнадцати волков.
Глава вторая. Быть свободным.
Frei zu sein bedarf es wenig,
Nur wer frei ist, ist ein König.
Schamlos nimmt der dreiste Dieb,
Denn er ist seines Glückes Schmied.
In Extremo «Frei zu sein».[4]
— Ну, что, волосатые, готовы получить по ебальнику? — с издевкой прокричал Ганс, подпрыгивая на месте. Андрей переглянулся с братом и поморщился. Да, такова тактика скинхедов, футбольных фанатов и всех на них похожих. Раззадорить себя подобными выкриками, а затем кинуться толпой, стараясь как можно быстрее вырубить всех соперников. Наша компания неоднократно сталкивалась с Гансом и его прихлебателями.
Обычно перед бритыми все пасовали и старались не ввязываться в конфликт. Только не мы. И Ганса это невероятно бесило, да так, что главарь скинхедов раз за разом пытался нас сломать, приводя все больше и больше фанатиков на следующую драку. Конечно, были попытки отлова нас отдельно, но ничего не вышло. Гансу нужна была слава. Чтобы он и его нацисты избили неформалов у всех на виду. Поэтому один-два бритых обязательно дежурили возле клуба и сразу докладывали главному, когда там появлялись мы. Памятуя о горьком опыте, каждый из ребят не стеснялся брать цепи, металлические прутья и самодельные кастеты, дабы дать отпор лысым идиотам, дрочащим на Гитлера и свастику. И сейчас мы собрались дорого заплатить за каждую каплю нашей крови. Даже тощий Мишка не боялся принимать участие в драках. Он буквально преображался и месил очередного бритого с отчаянием Рокки Бальбоа.
— Ганс, а чего ты постоянно прыгаешь на месте? У тебя дупло рвет? — невинно сострил Мойша. Я и все остальные загоготали, показывая толпе противника неприличные знаки руками.
— Я твое дупло разорву, жиденок, — прошипел покрасневший Ганс и, вскинув правую руку в нацистском приветствии, первым бросился на нас. Его товарищи кинулись за ним, крича свои ебанутые лозунги.
— Понеслась, — выдохнул я и прямой ногой ударил в грудь бритого главаря, давая знак остальным ребятам. Воздух вылетел из груди Ганса, как из спущенного футбольного мяча, и скинхед упал на асфальт, корчась от боли.
— Вадь, сзади, — крикнул Мишка, лупцуя цепью очередного лысого. Голова парня была в крови, но озверевшего еврея это не остановило. — Тебя пиздит наследник Иисуса, ебанный ты урод.
Я увернулся от пудового кулака и двумя ударами по корпусу сбил дыхание тому, кто пытался напасть сзади. Упав, бритый попытался встать, но получив ногой по лицу, всхлипнул и затих, прикрывая голову. Я сплюнул кровью на землю и бросился на помощь Андрею, которого били ногами трое противников. Один получил по почкам кастетом и упал, хватая ртом воздух, как рыба. Второй ударил меня коленом под дых и ожесточенно принялся пинать ногами. Кое-как мне удалось вскочить и повалить его на асфальт. Парень грамотно прикрывался руками, сжав ногами мое тело. Внезапно резкая боль обожгла спину. Я скатился с противника и покачал головой, пытаясь прогнать из глаз красный туман.
Ганс, подскочив ко мне, стеганул меня цепью, которую отобрал у Мойши. Сам Мишка валялся без