И когда вас выпишут, я надеюсь, вы посетите все крупные города и колонии нашей республики. Ведь страна должна знать своих героев в лицо, — сказал президент, и я только сейчас увидел, что нас снимает висящий в воздухе мини-дрон. Поэтому я поспешил с ответом:
— Конечно, господин президент, я с удовольствием пообщаюсь с гражданами Центавры.
Президент радостно кивнул мне в ответ, и тут же развернувшись отправился на выход, а за ним и часть военных.
В боксе остались четверо, адмирал с полковником, которых я знал, маршал флота Громов, которого я знал по фотографиям, и незнакомый генерал службы безопасности.
— А теперь приступим к менее приятной беседе, но прежде чем высказывать своё мнение, я прошу выслушать до конца, — сказал маршал, и дождавшись моего кивка, продолжил.
— Эта неприятная ситуация, возникшая с вашим арестом, и последовавшими за этим допросами, известна сейчас узкому кругу лиц. Нам очень невыгодно освещать эту ситуацию, но и вы поймите тех офицеров правильно. Мы набираем туда людей, у которых очень сильная мотивация, они все потеряли близких в войне с Земной Федерацией, поэтому они не всегда могут адекватно реагировать на представителей противника, правильнее сказать, они их все ненавидят. В вашем случае, они ещё и попытались использовать препарат для стирания вам памяти, но у вас сработало аллергическое отторжение, и вы впали в кому. Когда удалось определить, кто вы на самом деле и достать записи боя из вашего шлема, вас сразу же перевели в больницу и оказали всю необходимую помощь. Мы очень вас просим не предавать этот момент вашей жизни огласке. Взамен генерал Цин, заведующий службой СБ, готов вам помочь в любом вопросе, входящем в его компетенцию, и чтобы подобное не повторялась в будущем, вам присвоено звание лейтенанта Службы Безопасности с открытой специализацией. Теперь сотрудники СБ не смогут вас даже задержать. Оба виновника вашего ареста серьёзно наказаны. Капитан, который вёл ваш допрос разжалован в рядовые и отправлен в штрафной батальон на станцию дальнего обнаружения. Полковник, который пытался скрыть факты вашего задержания и допроса, разжалован в сержанты и отправлен в десантный батальон на самую окраину нашей системы. Они оба первыми встретят войска противника и смогут своей кровью искупить свою вину, — рассказал маршал.
— Я согласен не поднимать этот вопрос. Я был серьёзно ранен после взрыва и очнулся уже в госпитале, а что было между этими двумя моментами в моей жизни, я, надеюсь, забыл, — сказал я, и многозначительно посмотрел на генерала Цин.
Он в ответ кивнул мне и сказал вслух:
— Договоримся.
Что просить у генерала СБ я не знал, но иметь в должниках такую организацию всегда полезно.
Сразу после этого командующий и генерал вышли из бокса, адмирал Кортушев сказал:
— Давай, сынок, набирайся сил, и побыстрее приступай к учёбе. Нам твоё везение может ещё пригодиться в скором времени.
— А что там со вторым флотом Земной Федерации, о котором меня так упорно пытали? — спросил я.
— Вообще-то это секретная информация, но коль ты уже сотрудник СБ, то я тебе скажу.
По данным нашей разведки с окраины Солнечной системы, в районе планеты Плутон, стартовало два флота, и по идее, они должны были появиться одновременно у нас, но второй флот так и не прилетел. Радары дальнего обнаружения ничего не обнаружили, и где сейчас находится этот флот, нам неясно. Чтобы не поднимать панику, об этом факте умалчивают, но готовиться ко второй волне вторжения нам необходимо. Наш флот практически был уничтожен в последнем сражении, но, благодаря тебе, удалось захватить достаточно много кораблей противника практически не повреждёнными. Сейчас идут работы по замене всей вышедшей из строя электроники, а также разрабатывается активная защита от электромагнитных торпед, которые выводят из строя всю электронику корабля. Параллельно с этим в республике вводится военное положение, все призывного возраста призываются на сборы в армию. Гражданские переходят на увеличенный рабочий день, вместо восьми часов — двенадцать. Обязательному призыву подлежат женщины призывного возраста. Поэтому отпуска как такового у тебя не будет. Только пару дней, но я лично просил командира лётного училища в эти дни предоставить увольнительную одной из его лучших курсанток.
— Спасибо, адмирал, — сказал я.
— Ну я пойду, если у тебя будут вопросы, звони или обращайся, данные тебе передадут, — сказал адмирал и вышел, оставив нас с полковником наедине.
— Ну как ты? Летать сможешь? А то врачи говорят что-то непонятное, нарушение в моторике, возможны нервные срывы и ещё всякую хрень, — спросил полковник.
Я торопиться с ответом не стал, так как заметил, что последствия пережитого для меня бесследно не прошли, у меня часто стало меняться настроение, причём происходило это внезапно и очень неожиданно. Помимо этого, я заметил лёгкую дрожь в руках. Вначале я не придал этому значения, но постепенно состояния внезапной слабости и неконтролируемой судороги рук стали постоянным моим спутником.
— Я очень постараюсь пройти лётную комиссию. Без истребителя я не смогу. Обещайте, что попробуете повлиять на комиссию, если результат будет спорный. Я ещё не отомстил за смерть моих родителей, — ответил я, с трудом сдерживая внезапную ярость, нахлынувшую на меня.
— Хорошо, есть у меня знакомый врач, он мне задолжал ещё тогда, так почему бы ему не вернуть долг, — сказал полковник, глядя на свой протез.
— Не расскажете, как вы потеряли руку, а то говорят всякое?.. — попросил я.
Он внимательно посмотрел на меня, о чём-то размышляя, но потом внезапно заговорил.
— Мы тогда вели эвакуацию на орбите Нептуна, там была старая исследовательская станция. Когда внезапно появились корабли федерации, я с напарником были единственным звеном истребителей в этом секторе, и нам пришлось принять неравный бой. В итоге сражения двух истребителей с нашей стороны и пяти со стороны федерации, мой истребитель подбили, но я сбил двоих, и мой ведомый сбил ещё двоих, после чего оставшийся с повреждениями отступил, а мне пришлось катапультироваться, но катапультирование прошло не штатно, и колпак не отстрелился полностью, одна его часть не отлетела, вот об неё меня и приложило, помимо перелома, обогрев скафандра на правой руке отказал. Когда прибыли спасатели и доставили меня в ближайший госпиталь, уже началась гангрена и некроз тканей. Врач сразу предложил отрезать руку по плечо, а это автоматически ставило крест на карьере пилота, а я, как и ты, рвался мстить этим тварям, за смерть своей жены и сына. Но меня не слушали. Я тогда устроил