– Красивая. Она наблюдает? – Мне показалось, что она наблюдает.
– Наверно, – пожала Летта плечами.
Это была типичная Летта со свойственным ей пофигизмом. Иногда мне казалось, что некоторые моменты жизни не имели для нее никакого значения. Она часто пожимала плечами, часто чего-то не знала, и, казалось, ей было на это плевать.
И тут мои часы в кармане щелкнули. Мои первые тридцать минут путешествия были короткими, как жизнь домашнего хомяка, и, если бы не таймер, что дал мне Лиллипутус, я бы, наверно, даже не вспомнил, что пора уходить.
– Что это? – удивилась Летта.
– Мне пора, – сказал я и вздохнул, что так быстро все для меня закончилось.
– Ты еще вернешься?
Я оглядел сказочный мир, наполнил легкие поразительным ароматом и, мысленно пообещав себе, что непременно вернусь в самом ближайшем будущем, ответил:
– Само собой.
– Дриф тебе в спутники, Богдан, – вдруг ласково сказала мне Летта.
Я зажмурил глаза и стал бормотать:
– Лиллипутус, Лиллипутус, Лиллипутус.
А после исчез.
⁂Перед глазами все поплыло, звуки, которые меня окружали, в момент оборвались, будто я нырнул под воду. Я слышал лишь какие-то бульканья и поскрипывания. Открыл глаза, передо мной стоял карлик.
– Трижды Лиллипутус! – от неожиданности воскликнул я. – Сработало!
Я был вне себя от радости. Я был все еще жив! Аллилуйя!
Лиллипутус заставил меня вернуть его вещи, шарик сам выпрыгнул из моего рта, и я, поморщившись, положил его и часы на дно коробки, которую он мне протянул.
– Интересно сколько людей этот шарик уже глотало? – прошептал я.
Лиллипутус подозвал меня указательным пальцем, я наклонился. Он снова схватил мою голову.
– А это для чего? – пролепетал я, и тут же в голову воткнулись иголки. – Ай! Да больно же!
– Для возвращения в свой мир тебе нужно нормализовать энергию, стой, не лягайся!
«Сдувание» энергии проходило не дольше, чем десять секунд, после Лиллипутус меня отпустил. Я почувствовал слабость, будто понизилось кровяное давление. Я зевнул.
– Я не могу знать, голубчик, вернешься ли ты еще раз, – сказал он мне, – но я кое-кому пообещал, что вручу тебе это. – Из рукава своей мантии он вынул белый конверт. – А теперь ты должен вернуться в свой мир.
Я взял конверт, а он поставил руки напротив друг друга, будто собирался хлопнуть в ладоши.
– Дриф в спутники, – сказал мне.
Хлоп.
Глава 7. Дома
В глазах потемнело и меня затошнило. Мерзкая жидкость подступила к горлу, и меня вырвало. Потом еще раз. Я вернулся.
О, мое первое возвращение! Оно было кошмарным. Хотя второе было куда хуже. Меня мутило, я вытирал рукавом зловонную воду с подбородка и всеми силами подавлял желание снова обрызгать собственные ноги. Сплевывал горькие слюни на пол в кабинете отца, одной рукой держась за стену.
– Что за. – проговорил я, и меня снова вырвало.
Я хватался за живот, чувствуя, будто кишки пошли в пляс, а я пытался их усмирить собственной рукой. Было холодно. Я еле перебирал ногами в сторону своей комнаты, а когда наконец дошел, упал на кровать и крепко уснул.
Я не знаю точно, сколько проспал, но когда проснулся, голова гудела, будто я спал слишком долго. Сквозь дрему я пытался вспомнить, что со мной произошло и почему я чувствую себя, как раздавленное мороженое.
– Ааа, девчонка с острыми ушами. – Я вспомнил, как пахнет в месте, которое она назвала Лисник. – Это что, был сон? – бормотал я себе под нос. – Или ты просто лишился рассудка, Бодя? Совсем спятил, да? Сизбог! – выкрикнул я, но пилюля не появилась. – Да ты сдурел, приятель.
Я с трудом повернул свое тело, которое мне казалось слишком тяжелым, и сел на край кровати. Солнце из окна всеми силами пыталось меня разбудить, и я щурился.
– Уже встал, тетя Агата. Я уже встал.
У меня часто так было. Я подолгу не мог вспомнить, где нахожусь. Сначала я думал, что нахожусь в своей комнате в доме тети Агаты, но потом, пару мгновений спустя, оглядывался и понимал, я в доме отца.
Я потянулся размять затекшие мышцы и вдруг увидел на тумбочке белый конверт.
Это был не сон.
Я аккуратно поднял его, будто бы он мог в любую секунду взорваться. А потом оторвал один край. Вынул исписанный лист бумаги. Это был почерк отца.
Дорогой сын. Я не буду пытаться себя оправдать. Я даже не буду пытаться тебе все объяснить. Ты сам во всем разберешься и тогда сделаешь выводы. Я надеюсь, что ты правильно все поймешь. Я хочу, чтобы ты знал: я все делал ради тебя.
Я многое должен был тебе рассказать, и теперь, когда слишком поздно, я отчаянно жалею, что этого не сделал. Твоя мать взяла с меня обещание, что твоя жизнь пройдет в спокойствии и безопасности. Я истово надеюсь, что моя сестра Агата хорошо о тебе позаботилась и ты был счастлив.
Но все же я решил, что ты заслуживаешь знать правду. Прости, что при таких условиях узнаешь все, но, к сожалению, обстоятельства не складываются иначе. Я надеюсь, что когда-нибудь ты простишь нам с матерью все.
Если тебе вручили это письмо, значит, я все сделал правильно и ты нашел проход на Гиллиус. Я этому чрезмерно рад. Когда ты будешь читать эти строки, меня не будет в живых, а ты совершишь первое в своей жизни путешествие.
Я постараюсь в двух словах ввести тебя в курс дела. Гиллиус не такой прекрасный, как может показаться на первый взгляд. Их мир разделен на две половины. На светлой ты уже был, а вот темная представляет собой скопление нечисти, она таит в себе жестокость, какую тебе будет страшно представить, сын.
Я попросил Лиллипутуса, когда ты объявишься, дать тебе пробные 30 минут. Для того чтобы ты понял, насколько твое путешествие серьезно. Время между мирами разнится приблизительно 1 минута к 6 часам нашего времени, но, думаю, ты уже это понял.
Береги картину и никому ее не показывай. Никто не должен узнать о ее существовании, Богдан! Никто! Я ее долго оберегал, и теперь я передаю дело всей своей жизни тебе. Не подведи, сын.
Сейчас я оглядываюсь назад и горько жалею, что не сделал этого раньше. Я думаю, ты вправе знать о существовании другого мира. Надеюсь, ты найдешь там все, что искал всю свою жизнь. Оставляю тебе это письмо и надеюсь на твое понимание к твоему старику.
Жизнь так коротка, сын. Проживи ее достойно!
Будь сильным и будь смелым. Всегда оценивай врага.
Прощай, Богдан.
С любовью, Грейдиус!
Вот еще: держись подальше от темной стороны и всегда следи за временем!!
Глава 8. Принятие
Дрожащей рукой я положил письмо на тумбочку. Вздохнул, горло перехватило.
– Почему же ты ничего не сказал мне раньше? – шептал я. – Зачем ты так поступил, папа? Зачем заставил меня поверить, что тебя у меня нет?
Такова была жизнь. Жестокая, коварная и не дающая второго