Мистер Тинкер вышел из ванной и направился к плите.
– Пускай Люси поможет тебе в прачечной, – сказал он, наливая кофе в термокружку. – Наверное, она уже в парке. Играет в футбол, пока не стало слишком жарко.
Оливер выставил вверх два больших пальца, и мистер Тинкер, радостно напевая, закрыл за собой дверь. Оливер сидел молча, пока пение в переулке не стихло. Даже если бы он не проиграл спор с Люси, он не стал бы просить её помочь ему с бельём. Пусть радуется своему досрочному освобождению. К тому же она совершенно нормально отнеслась к тому, что её планы на лето нарушились.
Хотя может быть, и не на всё лето. Оливер не мог поверить, чтобы на ремонт часов, даже таких гигантских часов, как в Блэкфорд-Хаус, ушло столько времени. Какое странное название для дома! Но ещё более странно, что они будут там жить совсем без электричества. Да, папа возьмёт генератор, но он ужасно шумный и съедает ещё больше бензина, чем их старый пикап.
Оливер доел хлопья, вымыл и вытер миску и бросил грязное кухонное полотенце в один из двух туго набитых мешков с бельём. Перед поездкой им предстояло сделать много дел, поэтому впервые после смерти мамы папа решил закрыть магазин в субботу.
Взгляд Оливера упал на мамину фотографию на их единственном шкафу. Оливер сам сделал этот снимок во время семейного отдыха на пляже в Род-Айленде, когда ему было всего восемь лет. За спиной у мамы был океан, а волосы на ветру напоминали застывшее чёрное пламя. Это было ещё до химиотерапии. Но даже в самом конце, когда мамины волосы были коротко острижены, а сама она весила меньше его, Оливер по-прежнему считал Элеонор Тинкер самой красивой на свете.
На глаза навернулись слёзы, и Оливер быстро схватил со шкафа старый потрёпанный комикс о Бэтмене и начал читать. Все самые лучшие супергерои в детстве потеряли близких. Супермен и Бэтмен – родителей, а Человек-паук – своего дядю Бена. Конечно, Оливер не считал себя супергероем, но иногда, когда боль становилась слишком сильной, он чувствовал себя немного лучше, перечитывая комиксы.
К счастью, так было и в этот раз, и через пару страниц его боль немного утихла. Оливер сунул комикс под мышку, прижал мешки с бельём к груди и вышел в переулок. Прачечная находилась всего в квартале от магазина, но мешки были такими тяжёлыми, а в прачечной было так жарко, что когда Оливер загрузил все вещи в стиральную машину, на лбу у него выступили капли пота.
Оливер отёр лоб рукой и почувствовал тупую боль от нового прыща. Он уже знал, что это будет громадный прыщ, и его желудок беспокойно сжался. Просто прекрасно! Чем больше он переживал, тем больше прыщей появлялось, а чем больше появлялось прыщей, тем сильнее становились его переживания. Папа называл это заколдованным кругом, как вечные часы, никогда не перестающие идти.
Оливер уселся на сквозняке у открытой двери, и за следующие полтора часа семь раз перечитал комикс, сделав перерыв всего два раза, чтобы переключить стиральную машину в режим сушки и сложить чистую одежду в мешки. Для субботы в прачечной было странно пусто, но Оливер всё равно решил оставить комикс на столе. Он был уверен, что позже сюда придёт какой-нибудь ребёнок со своей мамой, который ещё не читал этого комикса.
Оливер стянул шнурки двойным узлом, поднял тяжёлые мешки и вышел на улицу. Полуденное солнце светило ослепительно ярко, и поэтому он заметил Бетти Бигсби и её брата-неандертальца Тео, только когда было уже слишком поздно.
– Куда-то собрался, Вонючка? – спросил Тео, преграждая ему путь, и Оливер вскрикнул от неожиданности.
Тео Бигсби было столько же лет, сколько Оливеру, но поскольку прошлой осенью он вместе с остальными учениками из их класса перешёл в среднюю школу, Оливер не видел его весь год. За это время Тео Бигсби стал ещё огромнее. Его чёрные волосы, намазанные гелем, торчали вверх, и на нём был синий костюм «Адидас». Под расстёгнутой курткой виднелась белая майка. На толстой шее Тео болталась широкая золотая цепь, а под тяжёлыми сросшимися бровями яростно сверкали глаза-щёлочки.
– Где твоя сестра? – скрипя зубами, спросил Тео.
– Наверное, стоит в очереди за продовольственными талонами, – вставила Бетти, выглядывая из-за спины брата. На ней были джинсовые шорты и блестящая футболка с надписью «Потрясно!». В остальном она была похожа на уменьшенную кудрявую копию своего брата-неандертальца.
– Это правда, прыщавый? – спросил Тео. – Значит, семья Вонючек теперь получает талоны?
Оливер шумно сглотнул слюну. Бигсби жили в старом городском доме в шести кварталах от них, по другую сторону железнодорожных путей. Это был не самый богатый район, однако Тео и Бетти всё равно считали себя лучше Тинкеров. Так какого чёрта они делали здесь, по другую сторону путей в субботнее утро?
– Мы всю неделю ищем твою сестру, – продолжал Тео, натягивая штаны на живот, а Бетти вытащила свой айфон и включила запись. – Она напала на Бетти в школе. Так нечестно. Поэтому они будут драться по-честному, а я буду снимать их для своего канала на ютюбе.
У Оливера сжался желудок. Он видел, как в последний день в школе Люси подралась с Бетти. Бетти сама начала: на перемене она назвала Люси уродиной, живущей на продовольственных талонах, и дёрнула её за косичку. Но спорить было бессмысленно. Тео был ещё большим придурком, чем его сестра, и вся их семейка из большого дома была настоящей семейкой придурков.
– Ты не ответил на мой вопрос, прыщавый, – повторил Тео и толкнул Оливера. – Мои подписчики всю неделю ждут этой драки.
– Знаешь, Тео, – начал Оливер, и его голос дрогнул, – драки с участием несовершеннолетних нарушают правила пользования сайтом. – На это Тео только небрежно пожал плечами и взъерошил волосы. – И потом, – продолжал Оливер, – Люси уже заплатила: она была наказана всю неделю. Она сейчас в магазине, помогает папе.
– Нет, её там нет, – возразил Тео. – Мы уже проверяли. И в парке её нет. Так где же она, прыщавый? Или ты хочешь стать звездой моего следующего видео?
Тео снова толкнул Оливера, на этот раз сильнее, и Оливер отшатнулся. Его сердце бешено стучало в груди, а руки свело под весом мешков с бельём. Вдали мелькали взрослые: они заходили в магазины и выходили на улицу, но, кажется, никто не замечал, что происходит. Возможно, и к лучшему, подумал Оливер. Даже если бы за него кто-то заступился, Тео всё равно бы успел сделать несколько снимков,