Ребята молча постояли у могилы. Потом, не сговариваясь, набрали полевых цветов и украсили ими надгробие.
— Дядя обещал свезти нас на будущий год в Новгород, — вдруг вспомнил Михаил.
— Обещал… — задумчиво произнес Виктор. — А ты не запомнил, — обратился он к брату, — песню о Новгороде? Ее часто пела Сашенька с тем студентом, который в прошлом году гостил у нас в Демянске.
— Не приедет больше тот студент, — ответил Михаил.
— А ты откуда знаешь? — воскликнул Виктор.
— Слышал… Дядя и Саша между собой говорили. Тот студент вместе с другими студентами задумал царя убрать…
— Как это убрать? — поинтересовался Виктор.
— Ну, убить, — глухо ответил Михаил. — Но дядя говорит, что все это ни к чему: одного уберут, другой появится на престоле. Надо действовать по-другому…
— По-другому? А как это по-другому? — не оставлял его в покое Виктор.
— Ну это мне пока неизвестно.
Долгое время они шли молча. Потом Виктор тихонько запел:
Брат Москвы, Смоленска, Киева,
Вновь пора твоя придет.
Будет та пора счастливая,
Станет вольным наш народ…
Последние слова ребята пропели вместе. Из-за деревьев, вдоль которых вилась тропинка, вышел высокий худой крестьянин. Был он в лаптях, в поношенной домотканой рубахе. Мальчики остановились.
Мужик внимательно оглядел подростков.
— Издалека будете?
— Из Демянска, — ответил Михаил.
— Не Степановых ли сродственники?
— Братья Александры Исидоровны, — сказал Виктор. — А вы как догадались?
Крестьянин улыбнулся.
— Я, конечно, человек вам незнакомый. Хотите- слушайте, хотите — нет. Но в Полнове песенки этой не пойте. Туда урядник приехал. Вам-то ничего, а Степановым за такие песни ответ придется держать,
Подростки переглянулись.
— А как вас зовут?
— Федотом величают. Передавайте поклон Александре Исидоровне от Федота из Полнова, и супругу ее большое почтение.
И так же внезапно, как появился, он исчез. Слышно было только потрескивание ветвей.
— Так-то, Витя, — назидательно произнес Михаил, — романсы наши нужно оставить. Они урядникам не нравятся. А то ушлют, как того студента, в Сибирь…
Вскоре роща кончилась. За ней показались поля желтеющей ржи, на пригорке белела колокольня, рассыпались домики, покрытые щепой и почерневшей соломой.
Полново… Довольно богатое село, которое по своим размерам мало чем уступало Демянску. По Селигеру в Полново заходили пассажирские пароходы, буксиры с баржами. Шли они из Осташкова, Тверской губернии. Местные кулаки жили в Полнове припеваючи: торговали рыбой, лесом, дегтем, зерном, содержали чайные, постоялые дворы. Полново славилось различными ремеслами и, собственно, давно по своему экономическому развитию обогнало захолустный Демянск, за которым только и осталось, что слава административного центра. Бедняков в Полнове было не меньше, если не больше, чем в Демянске: где много богатых, там, как известно, нет недостатка и в бедняках.
В селе происходило что-то неладное. Путь к церкви, у которой братья должны были встретиться со Степановым, преграждала толпа крестьян, гудящая, как потревоженный улей. Запрудив дорогу, народ толпился около маленького покосившегося домика.
— Что-то, наверное, случилось, — забеспокоился Виктор.
Его слова потонули в крике, раздавшемся совершенно неожиданно. Голосила женщина лет тридцати. Она была одета в поношенную заплатанную кофту, порыжевшую от времени юбку, за которую держались мальчик и девочка, одетые, так же как их мать, в какое-то тряпье. Женщина цеплялась за коровенку, которую староста и понятые во главе с урядником пытались вырвать у нее из рук.
— Батюшка, — заливаясь слезами, кричала женщина, обращаясь к уряднику. — Пожалей, батюшка, сирот. Не отнимай последнего. Люди добрые, да что это такое? Мужа убили на турецкой, осталась одна с малолетками, а эти изверги…
— Я тебе покажу извергов! — набросился на нее урядник.
Вдруг из толпы вынырнули двое подростков. Тот, который был поменьше, пронзительно закричал:
— Не смейте ее обижать! Отдайте ей корову! Она солдатка, вдова, у нее дети. Дети голодать будут…
Урядник опустил занесенную руку и оторопело уставился на ребят. Толпа замерла.
Придя в себя, урядник с подчеркнутой любезностью и в то же время с явной издевкой спросил:
— С кем имею честь? Мальчики молчали.
— Ну ты, — обратился урядник к Виктору, — как фамилия, звать как?
— Виктор Курнатовский, — спокойно ответил мальчик.
— А сколько вашему благородию годков? — продолжал урядник, улыбаясь в рыжие усы и с явным интересом разглядывая мальчика.
— Тринадцать.
— Скажите на милость, всего тринадцать, а сколько от вас беспокойства народу!
— При чем тут я, — не унимался Виктор.
— Кто отец? — резко и требовательно оборвал обозленный урядник.
— Полковой врач.
— Так-с… Лекарь… Где изволите проживать?
— В Риге.
— Как в Риге? — окончательно вышел из себя урядник. — Ты что мне голову морочишь? Как вы сюда попали?
— Я вас прошу, — по-прежнему спокойно сказал Виктор, — во-первых, на меня не кричать, а во-вторых, не тыкать.
— Да, не тыкать, — поддержал брата Михаил. — А приехали мы сюда действительно из Риги, на каникулы. Живем в Демянске. Шли на Селигер удить рыбу, а тут вот какие дела творятся…
— Какие еще дела, молодой человек? — прохрипел урядник.
— А такие, что не по закону у бедняков коров отбираете, — сказал Виктор.
— Значит, в тринадцать лет вы все законы уже знаете, а я в пятьдесят, выходит, дурак?
— Это вам лучше знать, — ответил Михаил. По толпе пронесся смешок. Урядник побагровел и крикнул старосте:
— Веди в избу!
И он, и староста, и понятые забыли о женщине, о корове. Услужливо расчищая путь через толпу наседавших крестьян, староста протолкался к своей избе и накрепко закрыл двери перед любопытными. Но толпа не расходилась.
Урядник уселся за стол, взял лист бумаги, поданный ему старостой, и начал писать протокол.
— У кого гостите на каникулах? Поточнее назовите адрес…
— У Степановых, — ответил Михаил, — у нашей сводной сестры и ее мужа.
— Уж не Александрой ли Исидоровной зовут вашу сестрицу? — оживился урядник.
— Да, — подтвердил Михаил, — а что в этом дурного?
— А то, — назидательно произнес урядник, что почтенная ваша сестрица и ее супруг находятся под полицейским надзором. Известно вам это? Они мастера народ баламутить. Где же при таких родственниках вам понять, молодые люди, как себя следует вести с начальством?
— А кто тут начальство?
— Я начальство, — прогремел урядник, — я… И придется мне поучить вас, если ваша образованная сестрица и ее муженек не умеют или не хотят сделать этого. Запереть их в чулан, — приказал он старосте. — Посмотрите, что у них в узелках, а я закончу протокол — и в уезд: пусть там решают, что с ними делать.
Через несколько минут незадачливые рыболовы оказались в темном, пыльном чулане, где была свалена всякая рухлядь. Урядник сам проверил замок чтобы — упаси бог! — не убежали. Сквозь маленькое окошко, вернее, просто отверстие, выпиленное прямо в бревнах, пробивался тусклый свет. Привыкнув к полумраку, братья нашли среди хлама два ящика и уселись на них.
Но Виктор не умел оставаться без дела. Он подобрал валявшуюся на земле морковку