Но Аша была права. Он должен был чувствовать себя победителем, ощущать приподнятое настроение. И все же, несмотря на все свои попытки, он чувствовал себя так, словно открыл шкатулку, содержащую славу, и обнаружил, что надпись на крышке солгала.
Они проехали мимо своих людей, занятых тем, что отрубали головы мертвым Дэвам, Детям Света – немногим праведникам, присоединившимся к данавам. Из их светящихся белых голов получались жуткие лампы – как раз на любителей. И если бы не вонь, все было бы замечательно. Возможно, именно поэтому он предпочитал убивать Детей Тьмы. Погибая, они превращались в облака дыма, не издававшего ни малейшего запаха. Никакой вони. Никаких брошенных тел. Убийства, ничуть не загрязняющие сточные воды.
– Мучук Унд? – не успокаивалась Аша.
– Да, да, мы победили! – сухо ответил он, отчасти желая погнать коня вперед, оставив позади ее напоминания. – Тебе еще не надоело это место? – спросил он, старательно пытаясь сменить тему разговора.
К счастью, Аша заглотила наживку:
– Я не знаю… Этот мир давит на меня. Сражения и вино в изобилии. Чудеса, которые можно созерцать и которыми можно дорожить… Ты прекратишь втирать порошок в кинжал, жмот?! Мы теперь знаем, как его приготовить, и, если захотим, можем им хоть залиться!
Учитывая все обстоятельства, мысль была вполне приятной. Мучук вложил кинжал в ножны.
– Так на чем я остановилась? Да. Хм… Мне нравится это место. Не забывай, – она расплылась в широкой ухмылке, – дэвы весьма ненасытны в постели.
– Это как раз то, что хочет услышать брат, – вздохнул Мучук Унд.
Она подняла свой шлем, продемонстрировав миру покрытое шрамами лицо и длинные волосы. Крючковатый нос совершенно не красил ее плоское лицо. Может, ей и повезло в том, что она получила пышные волосы матери, но в остальном она была дочерью своего отца. Мужчины исчезали с ее пути. Солдаты беспрекословно подчинялись ее приказам. Певшие в ее присутствии барды содрогались. Сердце Мучука наполнилось завистью. Существовал ли еще воин столь же удачливый, сколь и уродливый, – а Аша, надо сказать, была уродлива, как дождь во время свадьбы.
– С другой стороны, – продолжила она, пропустив мимо ушей слова Мучука, – я бы хотела, чтобы мы преподали этим нагам урок хороших манер, дабы возвестить о наступлении Эры Человека. И я уверена, ты тоже тоскуешь по своей мерзкой семье.
Семья. Сколько времени прошло с тех пор, как он видел их неблагодарные лица? Теперь, пытаясь посчитать годы, Мучук Унд не мог поверить, что он находился вдали от своего мира уже десятилетие. Кажется, время летит быстро, если проводишь большую его часть на поле сражений.
– Надеюсь, меньше, чем они жаждут увидеть меня, – пробормотал он, стараясь не показать свои сомнения. Сколько уже лет его дочери? Одиннадцать? Вспомнит ли она вообще, что у нее был отец? Он постарался отогнать мрачные мысли, не желая вновь погрузиться в пучину меланхолии. – Но я сомневаюсь, что твои имперские интересы воплотятся столь же занимательно, как мы их себе представляли, Аша. С оружием, которое мы заберем отсюда, все окажется… слишком просто.
– Вот именно! – Ее лицо исказилось от отвращения. – Что в этом хорошего?! Дом нас просто… разочарует.
Мучук громко вздохнул:
– Но чем мы еще можем здесь заняться?
Аша снова повернулась к нему, окинув его изучающим взглядом:
– А, теперь я понимаю, брат. Ты страдаешь от скуки, которую чувствует человек, когда он всего достиг. Тебя заразило безразличие дэвов. Это пройдет. Ты слишком самоуверен, чтобы долго быть раздражительным.
Я надеюсь на это.
Мучук Унд скучал по дому, подобно почтовому голубю, тоскующему по своей клетке.
II
Они соскочили с лошадей. Увидев, как неуклюже спешивается Аша, Мучук вновь глубоко вздохнул. После того, сколько раз она клялась в любви к верховой езде, она попросту позорила имя семьи.
– Готова? – язвительно спросил он.
– Да, да. Перестань дергаться! – наконец распутавшись, обронила она.
Поправив пояса с мечами, они направились к дворцу. Алые двери распахнулись, принимая их столь же гостеприимно, как погребальный костер. Стоявшие под каждой аркой мрачные охранники-дэвы портили все настроение.
– Клянусь, этот дворец просто ужасен, – хихикнула Аша, когда они наконец достигли Внутреннего Святилища.
Создавалось впечатление, что они перешли в другое царство. Игривые фонтаны забрасывали всех розовыми брызгами. Под ногами расстилалась скошенная трава. Живые изгороди в виде поразительных чудовищ подобно легиону охранников стояли по обе стороны от заросшей травой тропинки, ведущей к Куполу.
Дэвы – странная раса, задумался Мучук. За время, проведенное здесь, он понял, что дэвы перестали размножаться и фактически перестали жить. Бессмертие стало их проклятием. Они продолжали просто… существовать. Их покинула страсть, а вместе с нею исчезли жажда крови, голод и зависть – все то, что делало жизнь восхитительной. Если они действительно были Богами, значит, этим Богам было действительно скучно. И одновременно они были одержимы таким скучным занятием, как садоводство. Со временем он понял, что это лишь одна из насмешек судьбы над его нанимателями.
Еще одна насмешка, которую он разгадал, заключалась в том, почему же все-таки дэвы, будучи столь изысканными созданиями, спустились в его мир, соблазняя землян. Оказывается, Смертные возбуждали и воспламеняли их, давали им возможность снова чувствовать. И выяснил он это, к сожалению, из рассказов сестры о выносливости дэвов.
А еще была какая-то история с жертвоприношениями, которые когда-то практиковали Смертные и которые – Мучук не совсем понимал как, но все же знал, что так и есть, – за неимением ничего лучшего подпитывали дэвов. Не едой, а… жизненной силой, которой дэвы были весьма бедны.
Не то чтобы это сейчас имело какое-то значение – история была чересчур стара. Все это произошло давным-давно, задолго до рождения Мучука, до того как дэвы были изгнаны из его мира после поражения в Войне Весны.
Если подумать, ту войну никто так и не выиграл, задумался Мучук. Дэвы, хотя и были разбиты, выжили и скрылись. Что касается Смертных, то у них за одну ночь вымерли сотни рас, а вместе с ними и то единственное, что помогло им выиграть ту войну. Элементали. Подумать только, он собирался стать тем, кто вернет их в свой мир…
– Аша…
– Да?
– Я в этой дэвской дряни больше участвовать не буду, – заявил Мучук. – Их война выиграна. Они сами справятся с теми жалкими битвами, что остались. Хотят – пусть будут мужественными в постели, но мне снова нужен запах грязи.
Аша спокойно глянула на него в ответ:
– Я знала, что мне не следовало вспоминать твою мерзкую семью.
– Дело не только в них, Аша. Ты была права. Здешняя затхлость давит