— Почему именно к вам? — удивилась Пия.
— Мы почти соседи. Лукас учился в одном классе с моей средней дочерью, он часто бывал у нас дома.
— Его практика здесь — это что-то вроде испытательного срока?
— Полагаю, отец Лукаса именно так и считает, — кивнул Зандер. — Он хотел переложить ответственность за мальчишку на кого-нибудь другого. В данном случае на меня. Вот так.
Он отошел от окна, распахнул шкаф, с минуту там что-то искал и наконец заключил:
— Пить нечего. Заказать нам кофе, чтобы принесли из ресторана?
— Для меня не стоит, — вежливо отказалась Пия. — Я сегодня ночью целый кофейник выпила.
— А что случилось? Нынче ночью был еще один труп?
— Нет, нет, — улыбнулась Пия. — Спать не пришлось по радостной причине — жеребенок родился.
— О! — Зандер уселся за стол и уставился на Пию с таким любопытством, будто она прямо у него на глазах превращалась в какого-то диковинного зверя. Впервые за этот день он улыбнулся; дружеская и доброжелательная улыбка засияла на его лице, совершенно преобразив его. — Лошади в противовес вашей работе с мертвецами и убийцами. — Доктор испытующе смотрел на нее, не вполне понимая, как ему стоит о ней думать.
— Точнее, — Пия улыбнулась в ответ, — я живу с моими лошадьми чуть ли не под одной крышей.
— Вы?! Живете со своими лошадьми под одной крышей?! — переспросил Зандер.
Разговор грозил принять слишком приватный характер. Не то чтобы это было Пии неприятно — Зандер был ей довольно симпатичен, — но просто у нее не было времени болтать.
— Не расскажете ли мне побольше о погибшем? Откуда вы его знали?
Улыбка мгновенно слетела с лица Зандера.
— Пару лет назад Паули основал Общество против содержания животных в зоопарках, писал письма в прессу и развернул на интернет-форумах целую кампанию против зоопарков вообще и некоторых в частности, в том числе и против нашего. Я встретился с ним впервые два года назад, когда он с парой молодых людей раздавал у нас перед входом листовки с протестом против содержания слонов в неволе. У учителей, видно, куча свободного времени.
Это прозвучало резко.
— В последние годы мы очень многое сделали, чтобы улучшить условия содержания наших животных, — продолжал директор зоопарка. — Паули все казалось, что этого недостаточно. Он полагал, что зоопарков вообще не должно быть. И это мнение он не держал при себе, а постоянно толкал всюду длинные речи, разводил много шума и оскорблял людей.
— Он создавал вам проблемы? — осведомилась Пия.
— Он не выпускал зверей из клеток и не пачкал заборы, если вы об этом. — Зандер потер лоб. — Но он постоянно выступал с протестами где-нибудь: в Интернете или прямо здесь, особенно тогда, когда тут и впрямь что-нибудь случалось. — Зандер в досаде отмахнулся. — Я часто с ним спорил, даже приглашал сюда, объяснял, что мы делаем и почему. Бесполезно. Никакого понимания. Я могу воспринимать справедливую критику, но не обличения. Я не мог терпеть, видя, как Паули настраивает людей против, не имея никаких аргументов и абсолютно бескомпромиссно. Молодежи это нравилось. Они полагали, что это круто, и слушались Лукаса. Я думаю, что это опасно. В жизни не может быть что-то только черным или только белым.
— Когда вы говорили с ним в последний раз? — поинтересовалась Пия.
— В воскресенье, — ответил директор. — Этот тип явился сюда со своими юнцами и опять начал выступать. У меня лопнуло терпение.
Пия очень живо представила себе, что могло случиться, когда у доктора Кристофа Зандера лопалось терпение. Насколько она помнила, тело Паули выглядело весьма субтильным, — не противник крепкому и сильному директору зоопарка.
— И что случилось?
— Развернулась дискуссия, — уклончиво ответил Зандер. — Парень перевирал все мои слова. В конце концов, все стало совсем глупо, и я вышвырнул его вон, запретив здесь появляться.
Пия задумчиво наклонила голову набок.
— А теперь его нашли мертвым не далее чем в пятидесяти метрах от зоопарка.
— Он помереть был готов, только чтобы нарушить мой запрет… — Зандер горько усмехнулся. — Ну, хотя бы отчасти.
— Директор зоопарка мог быть как-то связан со смертью Паули? — спросил Боденштайн свою коллегу, после того как пересказала ему разговор и перепалку Зандера с Лукасом ван ден Бергом.
— Нет, думаю, что нет, — затрясла головой Пия.
— Мальчишка пришел на место, где нашли тело, и хотел увидеть Паули, — сообщил Боденштайн. — Он был потрясен и волновался о подруге Паули. Мне показалось, что Лукас был привязан к ним обоим.
Пия согласилась с шефом:
— Он работает в бистро, которое принадлежит Паули и его подруге. Там ван ден Берг и видел Паули последний раз во вторник вечером.
Боденштайн нажал на кнопку ключа дистанционного управления, и «БМВ» отозвался, дважды мигнув.
— Ваш муж уже уехал в институт во Франкфурте. Вам придется воспользоваться моими услугами как шофера.
— Придется, — хмыкнула Пия. — Но скажите мне, Лукас… то есть, вы показали Лукасу тело?..
Боденштайн вскинул брови.
— О чем вы?
Он галантно распахнул для Пии переднюю дверцу.
— Я вызвал в бюро Остермана и фрау Фахингер. Только Бенке не удалось достать.
— Он же добыл билет на матч вчера вечером в Дортмунде, — напомнила Пия шефу.
Ее коллеге посчастливилось купить билет на матч чемпионата мира, и только смерть могла удержать его от поездки в Дортмунд.
Дом Ганса Ульриха Паули был последним в конце Т-образного перекрестка Рорвизенвег в районе Мюнстер-Келькхайм. За ним простирались только луга и поля до самого леса, там находилась усадьба Хоф-Хаузен-фор-дер-Зонне с площадкой для гольфа. Боденштайн и Кирххоф вышли из машины перед увитым плющом домом с причудливыми окошками, стоящим среди трех могучих сосен и раскидистой орешни. Пия нажала на звонок, приделанный к ветхому деревянному забору. За домом раздался многоголосый собачий лай. Заросшие сорняками бетонные плитки дорожки, ведущей к двери дома, говорили, что главным входом пользовались редко.
— Никого нет, — заключил Боденштайн. — Обойдем?
Он подошел к калитке и толкнул ее. Не заперто. Они вошли во двор. Повсюду в огромных кадках буйствовала пышная зелень растений, из вазонов всех форм и размеров выплескивалась пестрая пена цветущих ампельных гераней и петуний. На рабочем столе у стены дома стояли бесчисленные цветочные горшки с растениями в самых разных фазах развития, рядом лежали садовые инструменты и мешки с цветочной землей. Далее простирался большой одичавший сад с прудом и многочисленными теплицами. Оливер напрягся, когда из-за угла выбежала целая свора собак, возглавляемая голубоглазой дворнягой, в которой явно смешалась кровь волкодава, хаски и