– Добрый вечер, – поприветствовала она своих коллег, которые как раз натягивали комбинезоны и выгружали оборудование, необходимое для работы на месте преступления.
– Привет, Пия. – Кристиан Крёгер выпрыгнул из автобуса.
– Что здесь случилось? – поинтересовалась она.
– Застрелена женщина, – ответил Крёгер.
– Ее внучка стояла рядом. Дочь тоже в доме. Они обе в шоке. Им оказывают медицинскую и психологическую помощь.
Случай казался непростым. Совсем непростым.
– Кто жертва?
– Маргарет Рудольф, шестьдесят четыре года. Муж – врач. – Крёгер натянул на голову капюшон. – Только что приехал судмедэксперт. Двое наших еще в доме, а я хочу поработать на улице, пока снег и какие-нибудь любопытные соседи не уничтожили следы.
Он взял два металлических чемодана.
– Почему на улице? – спросила удивленно Пия. – Я поняла, что убийство произошло в доме.
– Женщина находилась на кухне, – ответил Крёгер. – А преступник выстрелил снаружи через окно. Выстрел в голову из оружия крупного калибра. На мой взгляд, очень похоже на то, что здесь поработал наш убийца. Извини, нам надо спешить.
Пия кивнула и глубоко вздохнула. Значит, никакой семейной драмы. И хотя это было бы ужасно, альтернатива выглядела куда хуже. Через кружащиеся снежные хлопья она смотрел на старую виллу. Что ее там ожидало? Зачем, черт подери, она ответила на звонок? Она могла бы сейчас уютно сидеть на диване и смотреть фильм, а вместо этого проклятое чувство долга пригнало ее сюда. Наконец она преодолела себя, пересекла улицу и по мощеной дорожке направилась к входной двери, которая была лишь притворена.
– Куда? – спросила она одного из полицейских, стоявших в холле.
– Прямо и направо, на кухню, – ответил он. – Дочь жертвы со своей дочерью в доме. Мужа убитой, профессора Дитера Рудольфа, пока нет, и, насколько я знаю, он еще не в курсе случившегося. Это для информации, чтобы вы могли сориентироваться.
– Спасибо, – ответила Пия. Это были совершенно разные вещи – работать на месте преступления в каком-то неизвестном месте или в присутствии шокированных родственников. Она была рада, что антикризисная служба с психологом и душепопечителем [7] уже здесь.
– Добрый вечер, – сказала Пия, входя на кухню.
– Здравствуйте, фрау Кирххоф. – Фредерик Леммер поднял глаза и кивнул ей.
– Смерть наступила примерно час назад, – сказал судмедэксперт. – Выстрел в голову с правой стороны. Она в этот момент повернулась налево. Пуля вышла практически на той же высоте и пробила кухонный шкаф. По-моему, тот же калибр, что и вчера.
Женщина лежала на спине. На ней был кухонный фартук в бело-голубую полоску, надетый поверх коричневого пуловера и тонкой вязаной кофты. Черты лица убитой едва можно было распознать, настолько разрушительным было действие пули. Брызги крови и мозгового вещества попали на кухонную мебель и даже на потолок. Пия в своей повседневной работе в качестве детектива по раскрытию убийств, а также на многочисленных семинарах и практических занятиях научилась в подобных случаях заставлять голову работать, а сердце отключаться, но при виде пакета с мукой в левой руке убитой она почувствовала, как к горлу подступил комок. Она обвела взглядом помещение. На столешнице под окном лежали сахар и масло, яйца, шоколадная крошка и кокосовая стружка, миска, миксер и металлические формочки для печенья в виде рождественской елки, животных и звездочек.
– Она как раз собиралась делать печенье, – констатировала Пия глухим голосом. В ней вспыхнул гнев. Насколько хладнокровным должен быть человек, решившийся на такое перед самым Рождеством и в присутствии ребенка.
Где-то в доме зазвонил телефон, но трубку никто не брал.
– Вы здесь уже закончили? – обратилась Пия к своим коллегам из отдела криминалистической техники.
– С трупом – да, – подтвердил один из сотрудников.
– Вы тоже, доктор Леммер?
– Да. – Судмедэксперт закрыл свой чемодан и встал.
– Тогда труп надо немедленно увезти, – распорядилась Пия. – И, пожалуйста, срочно вызовите службу очистки места преступления. Для семьи уже и так достаточно стресса.
– Хорошо, – кивнул один из коллег. – Я скажу агенту на улице.
Пия осталась на кухне одна. Она стала рассматривать разбитое стекло в одном из прямоугольников деревянного оконного переплета, через которое в помещение врывался холодный воздух. Смерть наступила в долю секунды. Маргарет Рудольф ничего не почувствовала – ни страха смерти, ни боли. В один миг ее жизнь стала прошлым. Но ребенок все это видел.
Пия посмотрела на часы. Половина девятого. Где же Боденштайн?
Ей надо было поговорить с ребенком и его матерью, хотя она с большим удовольствием уклонилась бы от этого. Но оттягивать этот разговор больше не было смысла.
В коридоре послышались громкие голоса. Пия вышла из кухни и увидела худощавого седовласого мужчину в темном пальто, которому двое полицейских преградили путь.
– Немедленно дайте мне пройти! Это мой дом! – возмущенно протестовал мужчина. – Что здесь происходит?
Пия подошла к нему, и оба полицейских отошли в сторону.
– Господин Рудольф?
– Да. А вы кто? Что случилось? Где моя жена?
Сотрудники бюро ритуальных услуг внесли в дом цинковый гроб для транспортировки трупа и почтительно остановились.
– Я главный комиссар уголовной полиции Пия Кирххоф, – ответила Пия. – Мы можем переговорить с глазу на глаз?..
– Сначала я хотел бы знать, что здесь произошло? – прервал ее профессор. В его глазах за линзами очков в золотой оправе появился страх. – На улице машина моей дочери. Где она?
В дверном проеме гостиной появилась женщина с темно-русыми волосами. На взгляд Пии, ей было около тридцати пяти лет. От инъекции успокоительного или от шока, в котором она несомненно находилась, выражение ее лица было застывшим, а глаза стеклянными и пустыми.
– Каролина! – профессор Рудольф протиснулся мимо Пии. – Почему никто не подходит к телефону?
– Мама умерла, – сказала женщина беззвучно. – Кто-то… застрелил ее через кухонное окно.
* * *
– Как он отреагировал? – поинтересовался приехавший спустя минут двадцать Боденштайн. Он попытался оправдаться тем, что был вынужден уложить спать свою младшую дочку.
– Он совершенно убит. – Пия все еще была потрясена силой реакциии профессора в ответ на страшную новость.
– Он видел труп жены?
– К сожалению, нам не удалось это предотвратить. – Пия поежилась от холода. – Он просто протиснулся мимо нас и вошел на кухню. Потребовалась сила четверых мужчин, чтобы оттащить его от погибшей. По крайней мере, дочь помешала ему закрыться в кабинете и в отчаянии что-нибудь сделать с собой.
Они стояли на улице возле автобуса «Фольксваген», принадлежащего экспертному отделу. Снег усиливался. Труп увезли, и только что приехали сотрудники службы по очистке места преступления и отправились на кухню. Автомобиль «Скорой помощи» вместе с врачом уехал. Несколько любопытных соседей стояли на тротуаре в свете уличного фонаря и наблюдали, как дочь вышла из дома и направилась к «Порше» с франкфуртскими номерами. По совету психолога она не позволила Пии побеседовать с тринадцатилетней Гретой, которая стала свидетельницей убийства своей бабушки. Пия согласилась. Девочка все равно не могла увидеть что-то важное, по меньшей мере ничего,