Между зеркалом и дверью стояли напольные часы. Рейдар открыл дверцу часов и сверил время со своими наручными. Вдруг он наклонил голову, словно к чему-то прислушивался. Где-то закрылась дверь.
Он выключил люстру и включил настольную лампу. Нагнулся под стол за бутылкой и замер, как будто снова прислушиваясь. В дверь постучали.
— Входи! — Рейдар приветливо помахал рукой стоящей на пороге женщине. На вид ей можно было дать около двадцати пяти лет. Высокая, стройная, в длинном красном платье, она стояла, прислонившись к дверному косяку, и находилась в тени. Он не слышал ее дыхания. — Входи, не смущайся, — повторил он, желая подбодрить гостью.
Как только он произнес последнее слово, гостья вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза. Ему понравилось, что она так легко вошла в роль, понравилась ее уверенность в себе. Наверное, ему больше всего нравился именно этот миг: когда она неожиданно выходила из тени и появлялась в круге света от настольной лампы.
— Как я рада снова видеть тебя! — полушепотом произнесла гостья.
— Хотя времени прошло уже очень много. — У него сжалось горло от жалости к себе, и голос сорвался. Он посмотрел в потолок, проглотил подступивший к горлу ком и мечтательно повторил:
— Очень много времени… — Немного успокоившись, он обошел стол, сел в крутящееся кресло и устремил взгляд на гостью.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Наконец она кашлянула и сказала:
— Приходить сюда — все равно что возвращаться на конспиративную квартиру…
Рейдар молчал.
— Всегда чувствую одно и то же.
— Что?
Она подумала и наконец ответила:
— Тоску.
— Когда ты здесь, я забываю о том, как долго ждал, — сказал он и кивком указал на бутылку:
— Хереса?
— Да, пожалуйста.
Он собирался уже взять бутылку, но вдруг остановился и резко посмотрел на свою гостью:
— Может быть, ты разольешь?
Она быстро подошла к столу, взяла у него бутылку и разлила херес в два бокала. Подняла свой, повертела в руках, вдохнула аромат вина и устремила мечтательный взгляд куда-то вдаль. Отпив совсем маленький глоток, она поставила бокал на место и медленно начала стаскивать с руки длинную, до локтя, перчатку.
— Таксист задержал, — сказала она. — Не хотел меня отпускать…
Она выговаривала каждое слово четко, медленно, многозначительно и то и дело поглядывала на Рейдара, будто не знала, как он отнесется к ее рассказу. Рейдар закрыл глаза, словно медитировал. В конце концов он склонил голову набок, открыл глаза и сдержанно произнес:
— Что ж… Почему бы и нет? — В его глазах читались нежность и тревожное любопытство.
— Он хотел овладеть мною, — продолжала гостья, роняя перчатку на пол. Пальцы у нее были длинные, заостренные ногти покрашены красным лаком. Она не спеша стащила перчатку с другой руки — палец за пальцем. Наконец обе ее руки обнажились до плеч. — Настоящая скотина!
— Незнакомый или ты уже ездила с ним?
Она опустила голову и задумалась. Затем подняла на него глаза и ответила:
— Спроси меня об этом как-нибудь потом.
Рейдар с улыбкой кивнул, одобряя столь остроумный ответ, поднес бокал к губам, отпил глоток хереса и поставил бокал на место. С довольным видом он поглядывал на свою руку, сжимающую ножку бокала.
— Я должен кое о чем с тобой поговорить, — как бы невзначай заметил он. — О чем-то важном.
Гостья сделала несколько шажков влево, прошла мимо напольных часов и остановилась перед зеркалом. Посмотрела на свое отражение.
— Я волновалась, потому что заставила тебя ждать, — сказала она, разворачиваясь к нему. — Но с другой стороны, приятно, когда молодой человек выказывает такой очевидный интерес.
Рейдар взял со стола пепельницу и переставил ее на подоконник. Там же стоял маленький кассетный магнитофон; он включил его. Из миниатюрного динамика полилась негромкая музыка. Звук «плыл» и казался приглушенным. Женщина в красном платье замерла на месте и закрыла глаза.
— Шуберт?
Рейдар кивнул. Его гостья не спеша расстегнула молнию на талии. Потом настал черед мелких белых пуговок на лифе. Покончив с пуговицами, она повела плечами. Платье упало к ее ногам. Она оглядела себя. Кроме старомодных коричневых туфель на высоком каблуке и нитки искусственного жемчуга на шее, на ней ничего не было. Рейдар, прищурившись, любовался ею. Он сидел неподвижно, а когда шевельнулся, кресло громко, неприятно скрипнуло. Как будто услышав условный знак, гостья перешагнула лежащее на полу платье и принялась ласкать свои груди. Рейдар заметил у нее на предплечьях небольшие уплотнения.
— О чем ты хотел со мной поговорить? — спросила она, подходя к нему.
— О прощении, — тихо ответил он.
Она несколько секунд постояла на одном месте, словно впитывая его слова. Не спеша села на стол и медленно растянулась на животе на белой скатерти. Привстала на локтях, взяла из его руки бокал, отпила глоток и только потом ответила:
— Об этом мы уже говорили.
Рейдар кивнул.
Оба замолчали. Повертев в руках бокал, гостья отдала его Рейдару и заметила:
— Надо нам будет вместе поехать куда-нибудь на концерт. Послушать Шуберта.
— Куда? — спросил он.
Она молчала. Он бросил на нее нетерпеливый взгляд.
— Может быть, в Вену? — предложила она, поднимая голову.
Рейдар покачал головой.
— Тогда в Зальцбург?
Он покачал головой и закрыл глаза. Губы ее изогнулись в улыбке.
— В Лондон?
Он кивнул.
Гостья лежала на животе и, закрыв глаза, слушала музыку. Потом, по-прежнему не спеша, перевернулась на спину и посмотрела в потолок.
— Получить прощение всегда непросто, — задумчиво проговорила она.
Он откашлялся.
— Тут важна обратная связь, — продолжала она.
Рейдар не ответил.
Некоторое время оба молча слушали музыку. Потом гостья встала на колени. В теплом свете лампы ее кожа казалась красноватой и словно мерцала. Рейдар чуть отодвинулся в кресле и посмотрел на ее отражение в зеркале.
— Видишь? — спросила она.
— Не совсем.
Она подвинулась.
— Вот так… отлично.
Он сидел и смотрел в зеркало, не шевелясь и не произнося ни слова.
Спустя долгое время она открыла глаза. Тогда он встал, нагнулся к ней и шепотом