— О боже! — выдохнула Мэллори.
Я не отрывала взгляда от экрана.
— Хотя наши друзья из Дома Кадогана действительно употребляют человеческую кровь, — снова заговорил Александр, — они тщательно следят за тем, чтобы этот процесс проходил на добровольной основе и человек был полностью проинформирован. Остальные вампиры Чикаго ни при каких обстоятельствах не пьют кровь людей. Поэтому могу высказать предположение, хотя и гипотетическое на столь ранней стадии расследования, что медальон был подброшен с целью скомпрометировать Дом Кадогана. Настаивать на другой версии было бы неоправданным обвинением.
На этом он закончил выступление и вернулся к своим спутникам.
Вперед вышла Селина. Сначала она молчала, обводя взглядом столпившихся перед ней журналистов, и в тишине можно было услышать их вздохи. Но выражение ее лица было слишком невинным, чтобы быть правдоподобным. В ее облике сквозило что-то напускное.
— Мы чрезвычайно опечалены смертью Дженифер Портер, — заговорила Селина, — так же как и обвинениями, выдвинутыми против наших собратьев. Хотя в Доме Наварры не принято употреблять человеческую кровь, мы с уважением относимся к решению других Домов придерживаться этой практики. Силы и опыт Дома Наварры мы предоставляем в распоряжение города. Преступление бросает тень на каждого из нас, и Дом Наварры не успокоится, пока убийца не будет пойман и наказан.
Селина кивнула репортерам и вышла из кадра; остальные вампиры молча последовали за ней.
Мэллори выключила звук и повернулась ко мне:
— Господи, во что же ты вляпалась?
— Они сказали, что Дома к этому не причастны, — заметила я.
— Она заявила о невиновности Дома Наварры, — поправила меня Мэллори. — И похоже, не против бросить тень на остальные Дома. Кроме того, в нападении на тебя, которое чуть не закончилось смертью, тоже участвовали вампиры. Слишком много клыков, чтобы быть простым совпадением.
Я уловила направление ее мысли:
— Ты думаешь, что я могла стать номером два? Второй жертвой?
— Ты и стала второй жертвой. — Она взяла пульт, собираясь выключить телевизор. — И я считаю, что тебе не случайно разорвали горло рядом с кампусом. Это, конечно, не парк, но довольно близко. Взгляни, — добавила она, показывая на экран.
Снимок Дженифер Портер, взятый с удостоверения личности, заполнил весь экран. Темно-каштановые волосы, голубые глаза. Как и у меня.
Мы молча переглянулись.
— Да, кстати, раз уж мы заговорили о неприятностях, — прервала молчание Мэллори, — как прошел твой визит к родителям?
Мэллори видела моих родителей только однажды, когда я больше не смогла откладывать их знакомство. Как раз тогда она начала красить волосы в голубой цвет. И ее облик, как и можно было ожидать, произвел на отца соответствующее впечатление. Склонность к творчеству в семействе Мерит не поощрялась. После той встречи, когда Мэллори едва не отвесила отцу пощечину, я старалась оберегать их от подобных потрясений.
— Не слишком хорошо.
— Мне очень жаль.
Я пожала плечами:
— Трудно было ожидать от этой встречи чего-то хорошего, но не думала, что будет настолько плохо. — Мой взгляд остановился на огромном кожаном «Каноне», лежавшем на кофейном столике, и я переложила книгу себе на колени. — Конечно, они были обеспокоены, но мне пришлось выслушать лекцию о сохранении доброго имени семьи. — Я подняла руки и, имитируя драматический жест, пошевелила пальцами. — О положении чикагских Меритов. Можно подумать, что это самое главное на свете.
Мэллори усмехнулась:
— К несчастью, это тоже имеет значение. Достаточно просмотреть «Трибьюн». Ты виделась с дедом?
— Еще нет.
— Ты должна с ним встретиться.
— Я встречусь, — поспешно ответила я. — Как только буду готова.
— Чепуха! — бросила Мэллори и сняла с базы телефонную трубку. — Он в большей степени приходится тебе отцом, чем Джошуа. И тебе прекрасно известно, что он всегда тебе рад. Позвони ему.
Она всучила мне трубку, и я, опустив голову, уставилась на кнопки.
— Черт возьми! — недовольно пробормотала я, но все же набрала номер.
Я подняла трубку к уху, сжала пальцы, чтобы унять дрожь, и молча молилась, надеясь на понимание со стороны дедушки. Прошло три гудка, потом включился автоответчик.
— Привет, дедушка, — сказала я после сигнала. — Это Мерит. Я хотела тебе сказать, что я дома и все в порядке. Заеду, как только смогу.
Я отключила телефон и вернула аппарат Мэллори.
— Пора бы и повзрослеть, — заметила она, возвращая трубку в гнездо базы.
— Эй, я и сейчас в состоянии надрать тебе задницу.
Она презрительно фыркнула, потом немного помолчала и осторожно добавила:
— Может, из всего этого получится что-то хорошее?
— Например? — спросила я, искоса поглядывая на подругу.
— Например, ты могла бы завести любовника.
— Господи, Мэллори, дело не в этом! — воскликнула я, признавая в душе ее правоту относительно моей несуществующей личной жизни.
Мэллори утверждала, что я себя заморозила и никак не решусь «оттаять». Что бы это значило? Я не сидела дома. Я частенько целыми вечерами просиживала в кофейнях, посещала факультативы, вместе с Мэллори мы почти каждые выходные бывали на концертах, благо Чикаго посещали все гастролирующие группы. Но главным для меня все же была работа над диссертацией. Я считала, что для парней еще найдется время. И теперь у меня впереди была целая вечность.
Мэллори обняла меня за плечи и прижала к себе:
— Послушай. Ты стала вампиром. Вампиром. — Она внимательно осмотрела меня, оценивая наряд, которым меня снабдили в Доме Кадогана. — Они значительно улучшили твой внешний вид, и ты скоро станешь настоящей цыпочкой-готом.
Я удивленно подняла брови.
— Серьезно. Ты высокая, стройная и хорошенькая. Ты на восемьдесят процентов состоишь из ног. — Она наклонила голову и слегка нахмурилась. — Порой я тебя за это немного ненавижу.
— Зато у тебя грудь лучше, — заметила я.
И, как всегда, когда разговор заходил о груди и ногах, мы уставились друг на друга. Оценивали. Сравнивали. У меня была неплохая грудь, разве что чуть-чуть маловата. Мэллори же обладала безукоризненным бюстом.
— Согласна, — сказала она, но тотчас пренебрежительно махнула рукой. — Речь сейчас не об этом. Суть в том, что ты отлично выглядишь и, как бы это тебя ни раздражало, ты дочь Джошуа Мерита. Это имя известно каждому. И при таком раскладе, сколько времени ты не была на свидании? Год?
Четырнадцать месяцев, но стоило ли их считать?
— Если тебе встретится горячий молодой вампир, он может открыть для тебя совершенно новый мир.
— Верно, Мэл. Представляю себе этот телефонный звонок. — Я подняла руку, согнула