Он закрыл глаза и, притворившись спящим, пролежал так до тех пор, пока не почувствовал, что камни, на которых он лежал, пустили корни и начали расти. Тогда он с тяжелым вздохом приподнялся и огляделся вокруг, стараясь определить, что будет на завтрак.
Первое, что он увидел, были Чалмерс и Дон Кихот, ожесточенно спорившие друг с другом.
Чалмерс со скрещенными на груди руками смотрел на рыцаря.
— Сэр, ваше имя не Дон Кихот. Вас зовут сеньор Кихана, а возможно, сеньор Кесада — источники, предоставившие мне эту информацию, не сочли нужным выяснить, как точно произносится ваше имя. А к тому же вы еще и не рыцарь. Вы происходите из состоятельной семьи сельских жителей и страдаете галлюцинациями.
— Ваша милость, но ведь это не я настаиваю на том, что мой шлем — всего лишь тазик для бритья, когда люди принимают его — ни больше ни меньше за заколдованный шлем Мамбрина, который достался мне в качестве трофея после честного поединка с другим рыцарем. — Дон Кихот опустил на землю последнее обихоженное копыто Росинанта и выпрямился, нависая над дородным психологом. — И не я, рассматривая своего коня, вижу колченогого, неустойчивого, жидкохвостого одра. А разве я внушаю своему собственному слуге, что великаны, с которыми я сражался вчера, были ветряными мельницами и никогда не были не чем иным, а лишь ветряными мельницами? — Он обтер скребницу и нож для правки копыт о переметную суму и в сердцах запихал в нее слегка дрожавшими руками оба инструмента. — Сеньор Чалмерс, прежде чем начинать исследование галлюцинаций, загляните в себя.
Чалмерс не нашел ничего лучшего, как пробормотать:
— Ни один сумасшедший еще не признал себя таковым.
Дон Кихот величественно кивнул головой.
— На этом, ваша милость, мы и закончим. А теперь прошу великодушно меня простить. Я должен совершить утреннюю молитву и просить Господа помочь в поисках вашей дамы. — Обойдя Чалмерса, он пошел к краю поляны, которую путешественники выбрали для привала. Там он остановился, вынул из ножен шпагу, положил ее на землю, опустился рядом с ней на колени и застыл в этой позе.
— В данный момент его случай имеет более сильную симптоматику, чем ваш, — сказал Ши, приблизившись к Чалмерсу сзади.
Эти слова подействовали на Чалмерса подобно выстрелу в упор.
— Я попросил бы вас воздержаться от шуток, особенно в такие моменты. — Старший психолог нервно проводил руками по бокам, стараясь засунуть их в несуществующие карманы, и в конце концов крестообразно сложил их на груди. — Почему бы вам не поговорить с ним, Гарольд? Опишите ему то, что реально существует вокруг, но не разрушайте его иллюзий.
— Ах… — с улыбкой протянул Ши. — Благодарю за совет, но только не сейчас. — Он указал пальцем на коленопреклоненного рыцаря и добавил: — По правде говоря, мне бы не хотелось говорить ему, что он — не рыцарь, когда его шпага обнажена. И к тому же, кто поручится за то, что вчерашние великаны так и останутся навсегда ветряными мельницами… — Он посмотрел на своего коллегу и вздохнул. — А ведь дрались-то они совсем не как ветряные мельницы.
Как только взошло солнце, Ши, к своему великому сожалению, понял, что погода наступившего дня будет повторением вчерашней. Однако когда оба испанца в сопровождении двух спутников в странном одеянии проходили через небольшую деревушку, окружающий пейзаж сделался несколько более интересным: после нудного и безмолвного однообразия дороги деревня порадовала путников доносившимся отовсюду куриным кудахтаньем, криками сновавших вокруг чумазых босоногих мальчишек, обветшалыми домами с побеленными стенами и крышами из красной, местами прохудившейся черепицы. В воздухе висела пыль, пахло навозом, откуда-то тянуло плохо ухоженным нужником. Но люди — мужчины в черных рубашках и широкополых шляпах и женщины, с широкими бедрами, в окружении многочисленных детей — были совсем не те, которых ожидал увидеть здесь Гарольд Ши. Как только рыцарь показался на деревенской улице, жители повыскакивали из домов с криками: «Дон Кихот! Сеньор рыцарь!» Они стояли рядами вдоль улицы, встречая одетого в доспехи рыцаря широкими радостными улыбками и, подталкивая друг друга локтями, говорили: «Взгляни-ка, Роза, а ведь и вправду на всем свете не сыскать более красивого рыцаря?!» Или: «А что, Мигель, ты согласен, что нам и вправду несказанно повезло, что нашим защитником является именно Дон Кихот?» И мужчины и женщины наперебой предлагали рыцарю и его оруженосцу еду и разные подарки, а когда Дон Кихот и Санчо Панса уже были не в силах принять от них что-либо, крестьяне начали совать свои дары Чалмерсу и Ши.
Гарольд стал обладателем огромного каравая теплого, только что вынутого из печи хлеба и живого цыпленка со связанными ножками, который подозрительно рассматривал Ши и на своем курином языке безостановочно осыпал его бранью. Чалмерса нагрузили громадным куском копченого окорока, несколькими гроздьями винограда и корзиной, которая, как оказалось, была доверху наполнена свежими лепешками.
— В действительности это совсем не то, что кажется сначала, — сказал Чалмерс, как только они миновали деревню. — В действительности крестьяне потешаются над Дон Кихотом, относясь к нему с насмешкой и презрением. Подозреваю, что еда, которую они нам пихали, вообще несъедобна. Не сомневаюсь, что это просто объедки, оставшиеся от свиней. — Лицо его стало еще мрачнее. — А может, и кое-что похуже.
— А по мне так еда нормальная и пахнет вкусно, — ответил Ши, любуясь подаренным караваем хлеба, все еще горячим и ароматным, с плотной золотистой корочкой, сохранившей вмятины от пшеничного снопа, на котором хлеб остывал. Однако к цыпленку он испытывал совсем другие, отнюдь не добрые чувства.
— Вы тоже попали под влияние галлюцинаций этого сумасшедшего рыцаря, — отвечал Чалмерс, напряженно, с брезгливой миной изучая провизию, которую нес в руках. — Все это несъедобно.
Ши вздохнул:
— А чем же нам в таком случае питаться, док? Лично я уверен: практически все, что Дон Кихот везет с собой, получено от деревенских жителей подобным образом.
Упитанный психолог погрузился в размышления.
— Я составлю заклинание, которое обратит все съестные припасы, подаренные нам, в то, чем они являются на самом деле. А тогда уж мы и узнаем, насколько безопасно то, что мы употребляем в пищу.
Дон Кихот, ехавший впереди, свернул с дороги и начал подниматься по узкой тропе, ведшей к холмам, над которыми вились тучи пыли. Чалмерс сделал Ши знак остановиться и стал наблюдать за рыцарем и его оруженосцем, удалявшимися от них.
— Меня совсем не радует перспектива таскаться по этим холмам, — сказал Рид Чалмерс, переведя дыхание. Он посмотрел на Ши и приподнял одну из своих кустистых седеющих бровей. — Уверен, что в этот период времени с разбойниками в Испании можно повстречаться столь же часто,