Познавал вместе с разобранным и собранным заново позвоночником. Познавал с вживленными первыми имплантатами, усиливающими шею, для того чтобы череп не мотало под увеличившимся весом.
Познавал под хирургическими манипуляторами в многоэтапных операциях, вживлявших в нервную систему последние контуры связи «шептуна».
Познавал в эпилептических припадках от сеансов приладки искусственного разума и сознания человека, от бесконечных тестов на устойчивость и калибровку реакций организма.
Было всё.
И разряды, выгибающие тело дугой, и отторжения неподходящих сплавов, и припадки эпилепсии.
Но спустя полгода обязательных для всех братьев Ордена процедур сплетение сознаний человека и искусственного разума проекта «Немезис» срослось в единое целое и стало взаимодействовать, как положено…
Аккуратно придерживая маску с эластичными шлангами, воин проглотил скользкую кишку подачи биораствора напрямую в желудок. Усмехнувшись словам Шептуна о том, что они могут есть всё, главное правильно выбрать рецепт приготовления, он щелчком вогнал в предплечья разъемы от медицинского реаниматора.
Проверив крепления маски, пилот откинул голову на подушечку «трона», мягкими лапками припавшего к черепу. И сразу же стены потеряли четкость, и вокруг проступила бездна космоса.
«Шептун, четкость! – потребовал воин. – Распределяем сектора. На тебе сенсоры обнаружения и управления внутренними функциями. Управление полетом и вооружение беру на себя…»
Шептун обиженно отозвался раздражением, и перед взором замелькали сухие строчки рапортов вспомогательных систем. Затылок потянуло приятной тяжестью. Через устройства сопряжения в сознание потекли терабайты данных, где их услужливо принимала и обрабатывала вторая составляющая их тела – разум Шептуна.
Заключенный в никелированном утолщении на затылке сосед по телу делал его копией изображения с фресок о египетских фараонах. Но внешний вид был последним, о чем переживал воин, ведь главное это приобретённое функциональное преимущество. Вместилище искусственного разума позволяло его модифицированному телу легко находить общий язык с любой электронной системой, превращая напичканное смертоносными имплантатами тело в совершенную машину для убийства.
Глава 3
Космос вспучился пузырем гравитационного возмущения, и среди сияния звезд вспыхнула сверхновая. Спустя мгновение яркость кокона уменьшилась, и сквозь возмущения проступили плавные контуры корабля.
И только гравитационный водоворот успокоился, корабль покинул аномалию и, погасив движение, неподвижно застыл среди звезд. Спустя мгновение корпус покрылся трещинами, тут же налившимися зелёным сиянием оживающих систем, корабль начал трансформацию в боевую форму. Плавность линий сменилась угловатостью броневых сегментов, и на место обтекаемости и стремительности пришла мощь и защита.
Силуэт скрещенных полумесяцев, с хищно устремленными вперед орудиями, теперь нельзя было спутать ни с каким другим кораблем. Технологиями трансформации космических кораблей и энергетических каркасов владел только флот Ордена.
Оживая маневровыми вспышками, штурмовик развернулся в сторону планеты. Мигом украсившись мозаикой сегментов энергетического поля, контур корабля расплылся в лиловом мареве.
Переливаясь синевой и кутаясь в белые покрывала, кислородная планета встречала корабль во всей красе. Царство зелени и синевы еще не изъеденной цивилизацией поверхности куталось в облачные кружева, которые нет-нет да укрывались вспышками выходящих на орбиту грузовиков.
– Приветствуем тебя, гость в пространстве Незабудки, – возвестил пафосный женский голос на общедоступной частоте. – Наша планета насчитывает более пятидесяти лет успешной колонизации. За время освоения под чутким руководством корпорации «Ожерелье» планета вошла в единый реестр конгломерата Корпоративных миров и занимает место в первой тысяче динамично развивающихся планет человечества! Наши месторождения славятся высоким коэффициентом чистоты рудной массы и большим содержанием редких металлов…
Прерывая голос гида, ворвался встревоженный голос оператора:
– Неизвестный борт в секторе 120/40/300, вы вторглись в околопланетную сетку грузовых рейсов! Немедленно покиньте шестой транспортный пласт! Ох, ёее…
– Орбитальная станция вызывает Немезиса, – тут же вклинился новый голос с едва сдерживаемыми паническими нотками. – Назовите цель визита! В противном случае активируются оборонные комплексы!
– Официальное заявление Ордена, – вымеренным ровными интонациями голосом отчеканил воин, – планета Незабудка НЕ является целью и НЕ подлежит очищению. По вашим координатам назначена встреча с нанимателем. Повторяю…
Понимая состояние персонала орбитальных станций, сетью ажурных платформ проступивших на фоне планеты, Воин постарался придать голосу как можно более нейтральную окраску. Но запуганные байками о беспощадности «немезисов» диспетчера долго не могли прийти в себя. Устроенный переполох поднял на ноги всю вертикаль управления, и каждый считал долгом лично выйти переговорить с нарушителем спокойствия, и «немезису» пришлось еще раз десять повторить сообщение, пока все не успокоились. Но стоит отдать должное оперативности оповещения: обошлось без стартов спасательных капсул.
Отправив по указанному адресу закодированный сигнал, воин раскрыл иконку исходящего вызова. Рамка переговорной проекции расширилась и украсилась изображением толстощекого мужчины, что спешно вытирал губы салфеткой и явно был недоволен вызовом в момент чревоугодия. Но увидев вызывающего абонента, обладатель красных щек поперхнулся и радостно затараторил.
– О, это вы! Так быстро. – Хмуро выслушав скороговорку с соседнего терминала, обладатель высокого голоса отключил терминал селектора и одарил «немезиса» радостной улыбкой. – Я Пьер Валандай, секретарь мистера Дюмонта. Извините, но сам основатель корпорации… у него важное совещание, но он меня предупредил о вашем появлении. Вы можете приземлиться на центральной площадке. Оттуда самый короткий путь к резиденции. Когда вас ожидать?
– Если вы успокоите орбиту и отгоните звенья истребителей, то я готов приземлиться хоть сейчас.
– Да, да конечно, – льстиво заулыбался Валандай, напоследок скривился грозным выражением в сторону соседнего терминала и пропал с проекции связи.
Хоть вызов и отключился, но воин перехватывал почти весь информационный трафик и стал свидетелем внутренних разборок. Диспетчера можно было понять. Он выполнял корпоративные инструкции, требующие военной четкости, а сейчас выслушивал выговор ни за что. Поэтому лишь согласно кивал, принимая начальственный рык, и параллельно отдавал команды на отбой боевой тревоги.
А останавливать было что. Чуткие сенсоры вскрыли протоколы защиты, и орбитальные терминалы предстали совсем в другом виде. Среди складских ангаров, пустотных фабрик и гражданских модулей скрывались сотни разгонных шахт и алели десятки активированных орудийных реакторов. А судя по плотности энергетических каналов, переоборудованные заводские платформы могут стать кусками битого стекла в горле любого налётчика. Будь то тройка крейсеров или стандартная пиратская связка «эсминец-два корвета». И такие «сюрпризы» выдавали у корпорации основательный подход в развитии колонии.
Совсем другая картина царила в остальном космосе. Только начавшие индустриализацию планеты, разбросанные на границах освоенного человечеством пространства, были лакомыми кусочками для любителей легкой наживы.
Нападая на молодые колонии, пираты налетали мелкими соединениями и зачастую уходили с полными трюмами ресурсов, техники и пленников. А бывало, наталкиваясь и на качественную оборону, чтобы после жарких боев захламить орбиту обломками кораблей с окоченевшими трупами.
Все это продолжалось до тех пор, пока в системе не появлялась опорная база Сил Безопасности Федерации Корпораций. Карательные экспедиции тяжелых эсминцев начинали утюжить соседние системы, «успокаивая» тех, кто еще не понял, что пора перебираться