И вот тут на рынке появляется Абрикосовое Мыло с мешком биток. Ровно половину дня он воспринимается как невероятный богач, невозможно представить, где он раздобыл целый мешок этих свинцовых изделий и что он может на них купить. Стать королем двора? Купить все наркотики? Галактику? Черную дыру? Вскоре Мыло рассказывает свой секрет Светке по кличке Полоска Света. Кличка означала, что Света легка, тонюсенька, бледна. Любимыми занятиями Светки были поедание фруктового льда, слушание морских ракушек, рассматривание божьих коровок ну и другие девочкины прогонки. Через Свету новость доносится до абсолютно всех участников дворовой микроэкономики. Мешок биток для Абрикосового Мыла выточил их с Вовой отец, работающий токарем на заводе. Отец, конечно, сделал это исключительно из благих побуждений, видя, как носятся с этими кругляшами его сыновья, но именно благодаря его доброте рынок биток обрушился. Как только двор узнал о мешке, битки тут же перестали что-либо стоить. Никто их больше не хотел и не собирался ни на что обменивать. Однако надо отдать должное Абрикосовому Мылу: новость о том, что он, скорее всего, ничего не получит, не расстроила его, а заставила грамотно подсуетиться. Понимая, что Жека, отрезанный от двора, еще не успел получить важную информацию о гиперинфляции, Мыло поспешил его найти, и буквально всунул ничего не подозревавшему Жеке свои битки в счет старого долга, и выкупил, наконец, своего брата Вову из воображаемой долговой тюрьмы, в которую сам же его предварительно загнал.
– З-здарова, молодежь. Я тут слышал, у вас такими с-свинцовыми блямбами можно ра-азжиться.
Это сказал непонятно откуда появившийся старшак Игорек, которого за глаза во дворе называли Горилла-Игорила. Игорек чуть заикался. Он достал из кармана олимпийки битку, вроде тех, что были изготовлены батей Абрикосового Мыла. Присутствующие заинтересовались: Рыжик Тома, Стас-Матрас, Саня, Света и Башка. – Так че, м-можно или нет?
– А че, зачем тебе?
Вопрос был справедливым, потому как старшаки никогда не участвовали ни в играх с тритонами, ни с мрамором, ни с кэпсами. Старшаки они и есть старшаки, у них свои темы и свои интересы.
– Так, надо мне. Тут на одном производстве… такие же с-свинцовые, короче, используют… К-к-круги… Короче, могу купить. Если есть у вас. За деньги.
– Можем найти, если надо, – оживился Стас-Матрас.
– Да, найдем, если надо, – поддакнул Рыжик Тома.
– Только мне много надо. Много найдете?
– Сколько-то есть. Много – это сколько?
– От двадцати штук, если найдете… Хотя бы если будет… Вот такую п-партию куплю. По пятьдесят рублей возьму у вас.
– За штуку?
– Ну не за все же, елки. Конечно, за штуку.
– По полтосу? – присвистнул Саня. – Фигасе. Ладно, мы поспрашиваем.
В разговор втиснулась Полоска Света.
– Мы найдем! Я знаю, где взять. Сорок или даже пятьдесят возьмешь, Игорек?
– Сказал же, возьму. Ч-чем больше, т-тем лучше.
– Ну я тебе сорок с чем-то найду. Только попозже приходи.
Света шепнула что-то Сане и Башке, вид у нее был ликующий и немного хитрый.
– Попозже у меня встреча одна там. Завтра приползу.
– Ну завтра приходи, Игорек, мы найдем. Точно найдем.
– Найдете?
– Конечно, найдем, Игорек, ты деньги приноси. Штук сорок точно.
– Значит, я на вас надеюсь, так, что ли? Завтра приду к вам.
– И деньги приноси.
– Все, забились, пацаны.
Обычно все обращались к коллективу «пацаны», даже если присутствовало несколько девочек. Про девочек знали мало, поэтому они были либо Кнопками, либо Дылдами, либо Жирдюсями, либо Серфингом. Если мальчик был прыщав, его называли Рябым или Картофельным Лицом. Не вышел ростом – Шпингалетом, не смешно пошутил – Клоуном. В Жекином же дворе, напротив, клички были преисполнены доблести и элегантности – очевидно, по той причине, что каждый придумывал ее для себя сам. Хотел ты быть Денисом Храбрым, Белоснежкой или Принцессой – зовись так хоть целый день, не ленись только периодически напоминать присутствующим, как тебя называть. Такая кличка говорила о внутреннем мире ее носителя несравнимо больше.
Игорила ушел.
Компания понеслась в соседний двор, по дороге проговаривая друг другу план. Все бежали, и только Башка ехал на своем белом самокате. Иногда он притормаживал, чтобы сильно не обгонять ребят, иногда ребята ускорялись, чтобы догнать Башку.
– Щас берем у Жеки весь мешок биток. Там штук пятьдесят точно было. Сколько батя Мыла их наделал? – Фиг знает, штук семьдесят-то точно. Ну вот такой мешок примерно, – показал руками Саня, – Мыло его еле тащил.
– Ага. Хотя бы если семьдесят – это капец. Это семь на пять… Это триста пятьдесят рублей, что ли?
– Какие триста пятьдесят тебе? Это три тыщи пятьсот. Три тыщи, блин, пятьсот рублей.
– Фигасе. Делим по-честному. Поровну делим. Никому ниче не говорим.
– Только бы Жека у себя во дворе оказался.
Дети ускорились, как будто именно от этой секунды зависел исход всего мероприятия.
– А че Игорила к Жеке не подошел? Они же вроде общаются.
– Ага, «общаются» они. Жека только иногда за ними, как собачка, ходит, и то пока не надоест. Жека старшакам нафиг не нужен.
– Ну и битками мы же занимались, все это знают. У Жеки-то они случайно оказались. Если бы Мыло Вовика не проиграл, фиг бы у Жеки был сейчас целый мешок. – Ага, Жека в жизнь бы столько не нажил.
К счастью, подросток был в своем дворе и выглядел абсолютно спокойным, в отличие от группы разгоряченных запыхавшихся друзей.
– Здарова, Жек.
– Че каво, пацаны?
– Да вот, по делу пришли. Поговорить.
– Ну говорите, раз «поговорить».
– Ты это… че, битки у тебя остались?
– Допустим.
– Остались или нет?
– Есть немного.
– Ты ж целый мешок у Мыла выиграл.
– Было дело.
– А сколько там штук-то было?
– Штук сто примерно, я точно не считал. А что?
– Да ладно, «сто». Штук пятьдесят, наверное.
– На пятидесяти я со счета сбился. Когда полмешка оставалось. А что?
Лица пришедших озарила плохо скрываемая радость.
– И че, весь мешок у тебя?
– Возможно.
– А где он?
– Ну дома, например.
– Будешь меняться?
– Слушаю ваши предложения.
– Крутанских катафот хочешь подгоним?
– Не интересует.
– Ты же не видел еще. Че сразу «не интересует»?
– Потому что не интересует.
– Прям совсем?
– Вот прям совсем.
– Мы много можем дать.
– Говорю же, нафиг не нужны.
– Хорошо… Ну короче… Саня тебе свой самострел отдаст.
Жека скривил лицо, словно лизнул лягушку.
– Так у него резина слабая.
– Нормальная. Стреляет же. Сань, скажи?
– Ну так. Слабая, конечно. Но этажа до четвертого бьет.
– Я че, дурак? Старый самострел брать. Че вы мне старье пихаете?
– А че тебе нужно? Ты скажи.
– Деньги мне щас нужны.
– Понятно. Всем нужны. Денег у нас нет.
– Сочувствую. А че вам так резко битки понадобились? То не нужны были никому, то вдруг всем стали нужны.
– Кому «всем» стали нужны?
– Да это я так. Может, кому-нибудь. Если вам надо, то покупайте.
– Сколько ты хочешь?
– За штуцер отдам.
– Смеешься? За тыщу?
– Да.
– Ты чиконатор? Кому они нужны за штуку?
– Им цена сто рублей. Двести рублей.
– За двести я даже домой подниматься не буду.
– Блин, ты дал, Жек.
– Не хотите – как хотите. Пускай лежат, мне-то что. Пригодятся как-нибудь. Вдруг еще кто-нибудь