– А если я завалю фурира?
– Смеешься?
– Аж сука взахлеб – заверил я – Если я завалю долбанного фурира… что тогда?
– Против тебя выйдет следующий! У тебя один шанс списать с себя все прегрешения – дотянуть до сирены! Даже если ты чудом справишься с одним – второй фурир тебя прикончит! Убьешь и второго – тебя одолеет третий. Ведь все устают. А ты и так изнурен ранами… спина – сплошное месиво. Тебе не выжить, Оди. Ты сделал большую глупость и тебе придется заплатить за это… Что скажешь?
– Мне бы чего-нить от глистов…
– Бдан! Уф… я трачу слова и эмоции… и лекарства… и все это впустую на тупой живой труп.
– Раз ты говорила, что поединки на тесаках и кнутах… огнестрел не катит?
– Револьвер?
– Да.
– Ни в коем случае! Тебя тут же расстреляют полусферы. Огнестрельное оружие нельзя применять против людей даже во время праздника!
– Тогда зачем оно вообще?
– Против хищников! Или морских тварей! Если из океана вдруг вылезет спятивший с голодухи тангтар и решит вырвать тебе кишки… Или из песка выскочит скатоид…
– И снова стреляют лишь в природу – буркнул я, откидывая барабан револьвера и вытряхивая на ладонь патроны.
– Можешь подарить револьвер мне… тебе он все равно не пригодится. И если на суде не расскажешь, куда дел пушку Нашхора…
– Отвали.
– Зачем мертвецу револьвер?
Внимательно изучив натертые до блеска патроны, я оглядел револьвер и со вздохом принялся разбирать его – надо чистить.
– То есть носить огнестрел открыто – не проблема? Система не откроет огонь на поражение?
– Конечно нет! Владыка не убивает без причины!
– Владыка – процедил я – Вашу же мать…
– Не кощунствуй!
– Ладно… ладно… Зорга… ты очистила мое левое плечо от крови и грязи? Не хочу ворочать шеей…
– Конечно очистила. Хотя тебе так и так не светит умереть от заражения крови.
– Я не об этом. Там свежая татуировка. Три длинные строчки с цифрами и буквами. Продиктуй мне их.
– Что? – фыркнула Зорга.
– Три длинные строчки с цифрами и буквами – терпеливо повторил я – Продиктуй. Вслух. Губами.
– Ты бредишь, планк? У тебя нет татуировок на плече и по очень простой причине – у тебя там содрана вся кожа.
Шею я вывернул. Меня обожгла яростная боль, по коже потекла кровь, но свое левое плечо я увидел. И там, где была не сошедшая даже после купания корка запекшейся сукровицы, песка и гноя с торчащими лохмами еще не отмершей кожи, обнаружилась чистая рана – неглубокая, но обширная. Похоже, один из ударов кнутом пришелся вскользь, содрав целый лоскут… или тут следы от нескольких ударов?
– А что ты хотел? Сюда приходят без тату – заметила Зорга, по достоинству оценив мою перекошенную харю – Редко кто попадает со старыми тату – вроде как проскакивает чудом через фильтры. А у фуриров негласное правило сносить непонятные татуировки кнутами. Они найдут причину, чтобы стегануть именно по этому месту. Но сначала намекнут, что тебе лучше свести татуировку самому, а затем ознакомиться со списком вполне дозволенных накожных изображений и изречений.
– Я вашу мать!
– Там было что-то памятное?
– Сука!
– Точно что-то важное…
– Так… – пробормотал я, опуская голову – Так… вроде я помню… вроде не забыл…
Каждая строчка – номер загруженного найденным Камальдулой сумрачным путем во внутренние системы Формоза. Все, что требуется от меня – добиться кое-чего не слишком сложного и при первой же представившейся как награда возможности ввести нужные цифры и буквы. Ладно еще третья строчка – там ничего живого. Там моя Гадюка и мини-арсенал на все случаи гоблинской жизни. А вот первые две строчки – коды доступа к контейнерам со свежезамороженными гоблинами… А запасов энергии для поддержания хладного сна всего на неделю максимум.
Сука!
Я ведь помню, да? Вот почему-то начал сомневаться только что… там ведь сначала восьмерка, а потом единица? Или наоборот?
И сколько дней я уже здесь нахожусь?
Вспомнив про интерфейс, поспешно ткнулся и… ничего… перед глазами не появилось ни единой зеленой строчки или даже буковки.
– Дерьмо! – прошипел я – Дерьмо!
– Что-то важное?
– Дерьмо!
– Погоди… а почему для тебя это так важно? У нас ведь стерта память… – вслух задумалась нурса, откладывая губку и берясь за обычный остро наточенный нож – Будет больно. Срежу лишнее мясо.
– Дерьмо!
– Нет серьезно… почему тебе так важны какие-то цифры и строчки? Это ведь прошлая жизнь, которую никогда не вернуть. Пусть то, что покоится во тьме там и остается.
Перед глазами разом возникло три замерших в темноте складских подземных помещений три стандартных контейнера, которые, не вызови их никто цифернобуквенной комбинацией, никогда не будут подхвачены бесстрастным манипулятором…
– Дерьмо! – уже не зашипел, а зарычал я, в то время как в побитую жизнью эмалированную миску один за другим падали окровавленные куски кожи и мяса.
– Реально ведь тебя били без жалости… в паре мест рассечено до кости. Не понимаю, почему заражение настолько несерьезное – свои кнуты надсмотрщики редко чистят.
– Уверен ли я? – пробормотал я – Хотя хрен с ним ошибкой… главное вспомнить верные комбинации… я помню все три?
– Уф! Вот ты тяжкий! Не можешь вспомнить сам – спроси Зирвеллу.
– Кого? Почему?
– Зирвелла конторист. Она лично встречает каждую кабинку с новенькими. Записывает выданные им имена в своей толстой книге, туда же заносит все внешние приметы – рост, телосложение, пол, примерный возраст, шрамы, цвет глаз. Для отчетности. Туда же входит описание татуировок. А Зирвелла очень дотошная – наверняка записала каждую буковку и циферку.
– Сука! – оскалился я с шипением и нурса шарахнулась от меня:
– Ты чего?!
– Продолжай – выдохнул я, медленно успокаиваясь – Где мне найти эту долбанную Зирвеллу?
– В башне. Тебе туда не попасть. Разве что вызвать ее получится посланием через кого-то из команды на барже. Они передадут послание и обещание оплаты… Но это ведь странно! Ты потревожишь конториста чтобы узнать о чем было написано на твоем плече?
– Башня – повторил я – Зирвелла конторист. Команда башни. Описание в книге. Ладно… с меня причитается, Зорга.
– За что?
– За говорливость и приметливость. Чем отдать долг?
– Песо! Я не дура, чтобы ломаться и