5 страница из 25
Тема
Я и сам был не в восторге от предстоящего «фиг-поймешь-что-это-будет-потому-что-все-такие-загадочные»! И то, что любимая девушка напоследок устроила головомойку, не добавило, знаете ли, оптимизма.

С легким раздражением отодвинув ее в сторону, направился к выходу. Почти добежал. Потом на грудь бросился смерч с огромными зелеными глазищами и прижался к губам уже по-настоящему.

Вот! Такой настрой меня устраивал. Даже как будто сил прибавилось. Оторвались друг от друга, только когда из прихожей раздалось грозное Ядвигино:

— Живее, испытуемый!

Прошептав что-то нелестное в адрес матери, Ева подняла лицо, внимательно посмотрела мне в глаза (настолько внимательно, что я ощутил себя Диплодоком, не добежавшим до улицы), и выдала:

— Учти, у меня есть некромант. Просто так умереть не получится!

Бу-га-га! Представил на мгновение лицо Костика, когда Ева сообщит ему о своем стратегическом плане. Да, умеет моя ведьмочка поднимать настроение!

К моменту, когда вышел во двор, Титто уже сидел в черном представительском «мерсе», припаркованном у самого входа. Пригляделся: а чувак-то себя ценит, машинка из дорогих. W-222, этого года, мой отец к ней как раз присматривался. Жаль, сидел Титто сзади, туда позвал и меня. Нет, не подумайте: я без предрассудков, но когда под тобой без малого шестьсот лошадиных сил, быть пассажиром неинтересно. К тому же, сзади тандемом приятно сидеть с красивой девушкой, а не с плечистым мужиком, всю дорогу неотрывно буравящим тебя взглядом. А впрочем, пофиг. Не так долго мы и ехали. К тому же Титто не столько таращился, сколько говорил. И довольно интересные вещи.

— Призвать демона несложно, — заявил он без предисловий, когда мы выехали за ворота. — Гораздо труднее вовремя отправить его обратно, за грань.

Я ухмыльнулся уголком рта: «Спасибо, Кэп! Прямо показал, так показал, кто есть кто».

— Другими словами, никакого отношения конкретно к демонам твоя последняя инициация иметь не будет.

Пардон? С этого места, пожалуйста, поподробнее.

— В смысле «не будет»? — переспросил, подозрительно нахмурившись. Я что, какую-то другую тварь через завесу тащить буду?!

— Последнее испытание даст тебе силу управлять материей этого мира, — «объяснил» Титто.

Я поперхнулся: «Чего?!» Изменение материи нашего мира называется колдовством. А тот, кто колдует, уже не заклинатель, а ведьмак!

— Не смотри на меня, будто ты — невинная гимназистка, а я приглашаю тебя вечером на сеновал! — проворчал «посол». — Вызвать демона может даже ребенок — завеса по умолчанию откликается на требования заклинателя. Чтобы ее раскрыть и захлопнуть, инициация такого уровня не нужна. А вот чтобы справиться с демонами в нашем мире, подчас нужно уметь кое-что гораздо большее, чем просто создавать шлюзы между мирами.

— Так это же магия!

— Сам ты «магия»! — отрезал Титто. — Мы называем это «великим знанием последней инициации». И никому не рассказываем, что входит в это понятие!

— Особенно ведьмам? — хмыкнул, понятливо изогнув бровь. «Учитель» подпер голову кулаком:

— Угу. Особенно им. Потому что в плане изменения материи…

— Да говорите уже просто: «колдовства»!

— Фиг с тобой! — недовольно сдался Титто. — В плане колдовства у ведьм больше возможностей, и мы стараемся не связываться с ними на их поле. Но, черпая силы из этого мира и призывая магию для управления самыми сильными демонами, мы достигаем вершин собственного мастерства. Да… к сожалению, большой пирог требует того, чтобы яйца искали по всем корзинам. Только учти, Александр: то, что последняя инициация дарует нам доступ к магии, это — великая тайна! Собственно, потому об этом все знают, но никто не говорит.

— Круто… — выдал скептически. Неужели так уж «все»?

— Мы не вмешиваемся в дела ведьм! — строго добавил Титто. — А они не мешают нам. Но защищать свою территорию, если подумают, что мы на нее посягаем, будут с яростью берсеркеров. А связываться с чокнутыми магичками — не наш метод. Потому что худой мир лучше доброй ссоры.

— Серьезно?

Заклинатель посмотрел на меня тоскливым взглядом и ответил:

— Блин, ты не знаешь, как эти бабы дерутся…

И у меня вдруг появилось странное чувство, что Валенсис имел в виду не всех, а какую-то одну конкретную ведьму…


Ева Моргалис


Отпустила Алекса со слезами на глазах и тоской в сердце. Чтобы не выслушивать маминых советов (а еще — не словить втык за то, что долго прощались), удрала в спальню и уже оттуда смотрела, как черная машина с тонированными стеклами и «мордой» питбуля выезжает за ворота.

— Удачи тебе, — прошептала, положив ладонь на стекло.

— Да что с ним сделается! — тут же раздалось из-за спины, и я подпрыгнула от неожиданности. Кондратий! Боже ж ты мой, какое подходящее ситуации имечко…

Выдохнув, опустилась в кресло. Смерила призрака хмурым взглядом: а ведь я уже почти забыла, что он живет в моей комнате. Прямо как нахальный паучара в углу, только этого веником не прогонишь. Да и в целом обижать не рекомендуется.

— Вы знаете, что такое инициация? — спросила, вежливо делая вид, что меня совсем не нервирует его присутствие. Дедуля хмыкнул:

— Тебя интересует этимологическая справка или просто значение слова?

Мои брови поползли друг к другу, чтобы встретиться в районе переносицы:

— Я думаю, вы отлично знаете, что меня интересует, — отрезала сухим тоном.

— Тогда дождись заклинателя, и он сам тебе все расскажет, — широко улыбнулся Кондратий. — А я с удовольствием за этим понаблюдаю.

В воображении тут же нарисовалось лицо Шурика, и я плотно сжала губы, чтобы хоть как-то скрыть волнение. Увы, это не ускользнуло от внимательных и вообще-то давно истлевших глаз предка.

— Успокойся, девочка! — с изрядной долей раздражения потребовал он. — Заклинатели очень живучие. Приползет обратно твой Александр.

Знаете: вот совсем не успокоил!

— Спасибо, Кондратий, — буркнула вполголоса. — Что бы я делала без вашей поддержки и вдохновительных речей!

И пока призрак не догадался, что я издеваюсь, выскочила из комнаты. Чтобы тут же на кого-то налететь. Причем на кого-то костлявого и очень волосатого.

— Тьфу ты! — выплюнув длинный черный локон, подняла глаза на Полинку и удивленно воскликнула: — Ты же ушла!

— А потом вернулась, — с радостным оскалом объяснила она. Я мельком глянула на часы: ненадолго же подружки хватило… — Мне сейчас дома лучше поменьше появляться, — тут же добавила она. — Папик узнал, что я с Богданом рассталась, — так орал!

Сочувственно погладила знахарку по плечу. Да, когда Казаков-старший повышает голос — это страшно. Впрочем, страшно даже когда он просто рядом стоит, потому что Полинкин папа сам по себе как оживший персонаж детских кошмаров: здоровенный, лохматый, в темных очках, косухе, бандане… Очень колоритный тип, и особенно круто он смотрится в больнице, где работает хирургом. В общем, я хорошо понимала, почему Полинка боится отцовского гнева.

— И что теперь делать будешь? — спросила, участливо глядя ей в глаза.

— Ну… пересижу бурю у тебя, — нашлась знахарка и ответила таким тоном, будто перспектива в ее представлении выглядела не особо заманчиво, но из уважения ко мне она, так и быть, согласна потерпеть. — И потом: я же хотела вернуть Богдана?

— Да. Кажется,

Добавить цитату