Гортхауэр был парализован, бессилен сделать хоть что-то – один, призрачный, непривычно слабый и беспомощный перед стихиями…
– Добро пожаловать в Валинор, Артано, – раздался голос, – давно тебя здесь не было…
Гортхауэр молчал.
– Что нового в Средиземье?
– Какое тебе дело до этого?!
– Интересно. Хотелось бы услышать нечто новое…
– Нечего мне рассказывать!
– Вот как? Жаль…
– Расспрашивай своих слуг!
– Спасибо за ценное указание, непременно расспрошу.
«…Издевайся, твой час. Ну, сволочь нуменорская, предатель, сам, поди, по звездным путям гуляешь, а я тут на этих… любуйся!»
– Сожалею, по никого другого в данный момент ты не можешь увидеть. А кто это тебе так насолил? Может, назовешь?
– В мысли лезешь!
– Лезу? Да они на пол-Валинора гремят. Давно вы в свете не были, светское обхождение позабыли, милейший Артано.
– Я не Артано!
– Чем думаете заняться на родине, дражайший Ортхеннэр?
– Думаешь, назвал как полагается, так я с вами разговаривать буду?!
– Ты уже разговариваешь…
«…Ненавижу! Издевательски-любезное, холодное лицо, насмешливо-равнодушные глаза – не те, звездные… Если бы мы были вместе…»
– А почему вы были – не вместе? Возможно, ты бы что-то полезное добавил…
«…Читай, копайся, плевать я на вас хотел, палачи! Я бы…»
– О-о, ты бы… А где же ты был, позволь узнать? Дело прежде всего, да? Не слишком ты, видно, скучал – две эпохи не объявлялся…
«…Не надо было уходить, слушать Его… О Тьма, он же мысли видит, гад, насмехается над болью, над мукой, преследующей с того злополучного дня, когда я в последний раз видел Учителя…»
– Хороший ученик должен слушаться Наставника. Он, видимо, не хотел твоего появления здесь – и ты неплохо исполнил его волю. Каждому – свое…
– Негодяи – вы уничтожили, вы…
– Никто не должен мешать выполнению Замысла, хранителем которого назначил меня Единый.
– И это – Замысел?! Так – Его… Пропади он пропадом, этот ваш Замысел!
– На войне как на войне. А Замысел не наш, но Эру.
– Ненавижу – будьте прокляты!
– Много себе позволяешь. Ты не у себя в Мордоре, здесь – Валинор. Позабыл за приятной беседой?
– Забудешь тут, с вами… Давайте, делайте, что воображение подскажет…
– Ну вот и дивно. А что делать, я уж сам как-нибудь разберусь. Но за твоим воображением угнаться… Ты и вправду – Гортхауэр…
– Не боюсь я вас!
– И не надо – зачем? Не будет ничего этого… Больше, можно подумать, у меня дел нет – только с тобой возиться. Ты ведь соскучился хоть немного по Мелькору?
Гортхауэр вздрогнул. Манвэ продолжал:
– Вот к нему ты и отправишься – мы тут не без милости. Поговорите по душам, ты расскажешь ему о своих подвигах и успехах – может, порадуется… Ну извинишься за опоздание – думаю, простит…
– Наш час еще придет, не беспокойся!
– А зачем мне беспокоиться? Итак, объявляю приговор – возражений нет?
Молчание.
– Есть еще какие-то предложения?
– Проучить бы его как следует… – это Тулкас.
– Э-э, если я правильно понял, одно другому не мешает? Не показывался Учителю на глаза две эпохи и еще тысячу лет подождет? Нет, ладно: мы милостивы и никого не наказываем сверх меры – несомненно, имеющейся в Замысле…
– Будьте прокляты вы и ваш Замысел вместе с вами! И ты… Король, будь проклят, вспомнишь еще, что с Мелькором сделал, на своей шкуре почувствуешь!
– Шкура, как ты изволил выразиться, у меня не столь чувствительна, и добраться до нее посложнее. Уж не ты ли попытаешься?
– Легко издеваться над тем, кто в твоей власти! Но тебе отомстят – я отомщу при первой возможности, упрячь куда хочешь!
– Ну вот и поглядим – время терпит, а ТАМ его вообще нет. Так что… Слушай приговор, Артано Аулендил, Ортхеннэр, Аннатар, он же Гортхауэр, он же – Саурон: как пособник Врага, противник воплощения Замысла, мятежник, в данный момент к раскаянию неспособный, ты отправляешься в Пустоту, за пределы Арды – ибо нет на ней места бунтовщикам. Да будет так!
– Да будет так! – повторили фигуры в круге.
– Да будет так – спасибо за великую милость, Владыка, – будь ты проклят!
– Спасибо, я это уже слышал. Ступай.
– Ненавижу!!!..
Кольцо нестерпимого, жгучего света сомкнулось вокруг Гортхауэра, поток силы исходил от Манвэ и остальных участников судилища, охватывая приговоренного. Он распрямился, сделал шаг – кольцо подталкивало его – туда, к последнему порогу, находящемуся где-то в чертоге Ниэнны, – почему там? Какая разница?! Словно раздвинулась завеса, заклубилась серая, тусклая мгла за умозрительным порогом, дохнуло удушливо не то гарью, не то тленом, впрочем, это, видимо, казалось – уж очень мертво было там, за Гранью… Ни звезд, ни Тьмы – только всепоглощающее, давящее ничто. Опять мелькнуло воспоминание – то, давнее. Он отогнал его… «Сволочь!..» Еще шаг – последний. И Он, Учитель, там – уже две эпохи?! Обманывает подлец Манвэ – где он найдет Его? Им не увидеться… Нет!!! Найду – меня так просто не уничтожите. Я найду. Я приду. Я…
* * *
Вокруг была тьма, но не та вольная Тьма, рождающая свет, дающая силы творить, – тяжелая, мертвая завеса, облепляющая, подобно паутине, она сжимала со всех сторон, словно глухие стены, только и ждущие, чтобы задавить, похоронив под собой.
И ему, всегда верившему Тьме, это было несносно, как очередное предательство. Он затравленно огляделся – ничего, лишь мертвая пустота.
– Ортхеннэр?.. – Голос, такой знакомый, только очень тихий, глухой, словно звук треснувшей флейты…
Неужели? Радость и горечь. Неуместная, впрочем, радость. Чему тут радоваться по большому счету?
– Учитель? Где ты?
– Ортхеннэр… ты тоже здесь… Не уберег я тебя. Прости, если сможешь, – за Память, за одиночество… Если сможешь…
– Учитель, не надо! – Острая боль обожгла, словно иглой пронзив. – Не надо, я же понимаю, я должен был остаться, сохранить, ты никому другому не мог поручить это – только и я не сумел. Я старался, еще немного, и я бы им всем… Если бы не этот предатель! Если бы я мог себе представить! Там бы гнить до конца времен оставил! С лица Арты стер!
– Ученик мой, о чем ты? Что с тобой? – Удивление и тревога в слабом голосе, но – живом, теплом, как раньше. – Успокойся, расскажи…
Тихо звякнула цепь – он резко обернулся на звук, наконец разглядев в мутной мгле того, кого хотел видеть больше всего на свете – и весь свет бы отдал, лишь бы не видеть его здесь. Мелькор, Создатель, Учитель…
Гортхауэр невольно отшатнулся в сторону от внезапно