Но вдруг, откуда-то сбоку, вылетело тяжёлое копьё, пробило тело животного насквозь и пригвоздило к земле. Не задумываясь, кто так вовремя пришёл на помощь, радуясь избавлению, Эйлин попробовала подняться, но со стоном упала в грязь. Нога словно пылала в огне, а сквозь прорехи виднелось окровавленное мясо. Девушка поползла, стараясь выбраться на сухое место. Но тут чьи-то сильные руки подхватили её и перебросили через плечо. Незнакомец вынес девушку из болота и положил на траву под деревом, возле которого был привязан её конь. Только теперь Эйлин смогла увидеть спасителя. Сначала он показался ей чистокровным варваром: высокий, смуглый, длинные чёрные блестящие волосы, вьющиеся, как шерсть рунных овец, украшенная вышивкой и кусочками меха одежда из грубо выделанной кожи. Но затем она заметила серо-синие глаза и черты лица, больше подходившие светлолицему, чем варвару.
Уложив девушку, варвар осмотрел рану, и, содрав кору с молоденького ствола, туго перетянул ногу выше порезов, чтобы остановить вытекающую кровь. Затем, заглянув в лицо спасённой, увидел, что она, хотя и страдает от боли, но держится мужественно, оставил её и пошёл к болотцу.
Вернулся он через несколько минут, неся копьё и арбалет Эйлин и таща за хвосты двух убитых веприков. Животных он связал за задние ноги и подвесил на дерево, арбалет прикрепил к седлу, а копьё воткнул в землю. Затем жестом предложил Эйлин подняться и помог сесть в седло. Взяв коня за повод, повёл вглубь леса.
Примерно через час они вышли к склону горы, в которой темнело отверстие пещеры. Варвар взял совсем ослабевшую девушку на руки и внёс внутрь. В пещере царили сумрак и прохлада, Эйлин зазнобило. От потери крови и загрязнённой раны началась лихорадка.
Когда варвар вернулся в пещеру, неся большую охапку толстых сучьев, Эйлин уже находилась в полузабытьи. Увидев, что девушку сотрясает дрожь, варвар быстро разжёг большой костёр и начал её раздевать. Сняв всё, до последней тряпки, закутал в мягкое меховое одеяло, оставив снаружи только раненую ногу, и занялся её лечением. Смыв подогретой водой засохшие кровь и грязь, наложил на раны какие-то листья и туго перебинтовал полосками мягкой коры. После напоил больную горячим чаем, и покинул пещеру.
Ногу Эйлин от ступни до колена словно погрузили в кипящее масло. Её жгло и подёргивало, голова кружилась и пылала, в ушах нарастал шум. Хотелось спать, но из-за боли Эйлин не могла уснуть. Сначала было холодно, а потом стало жарко. Девушка сбросила часть одеяла, но через несколько минут её вновь начал бить озноб. Эйлин укрылась, но одеяло казалось тяжёлым и душным, оно давило на грудь, и девушка задыхалась. Боль и жар от раненой ноги медленно поднимались выше, и к вечеру нога распухла, а раны загноились.
Когда варвар вернулся, то увидел, что гостья мечется в бреду, а из-под повязки на ноге сочится мутная жидкость. Он сделал перевязку, положив свежие листья, а потом начал готовить целебный отвар. Поставив на бронзовый треножник медный котелок с чистой ключевой водой, бросил в него несколько пучков сухих и свежих трав, кусочки коры и дикого мёда, цветы и несколько корешков. Прокипятив этот сбор несколько минут, закутал котелок в кусок шкуры и поставил настаиваться.
Всю ночь варвар сидел рядом с Эйлин, смачивая пересохшие губы, меняя на голове мокрые компрессы, укрывая или раскрывая. Когда девушка приходила в себя, он поил её настоем из трав и соком каких-то ягод.
К утру жар начал спадать. Девушка погрузилась в тяжёлый беспокойный сон. Иногда, во сне, она стонала или что-то бормотала, когда нечаянно шевелила раненой ногой. Варвар снова сменил повязку, положив на рану изготовленную собственноручно мазь.
Очнувшись от нездорового сна, Эйлин чувствовала себя разбитой и слабой. К счастью, нога болела уже не так сильно. В пещере никого не было, но вскоре послышались лёгкие шаги, и узкий вход закрыла тёмная фигура спасителя. Увидев, что девушка проснулась, он приветливо улыбнулся, присел рядом и положил на лоб жёсткую твёрдую ладонь. Удостоверившись, что жара почти нет, напоил целебным отваром, а затем обтёр всё тело влажной тряпкой. Эйлин нисколько не смущалась, когда он смотрел на её обнажённые прелести или касался их руками. Она ощущала необычное спокойствие, исходившее от этого незнакомца, и чувствовала к нему полное доверие.
Варвар заставил её поесть, хотя она не чувствовала голода, а затем снова ушёл. Эйлин опять уснула и проснулась от прикосновения к раненой ноге. Открыв глаза, увидела склонившегося над ней варвара. Обмыв рану, он снова положил свежие листья и травы и сменил повязку.
2
Так прошёл весь день. Эйлин то дремала, то просто лежала, бездумно глядя в низкий, покрытый узором трещин, потолок пещеры. Спаситель-врачеватель то исчезал, то появлялся, менял повязку, поил, кормил, ухаживал… Когда наступил вечер, он разжёг огонь и занялся ужином. Эйлин, уже накормленная, укутанная в одеяло, следила за ним из-под полуопущенных ресниц. Когда жар спал и утихла боль в ноге, когда прекратилось головокружение и прошла апатия, в девушке проснулось любопытство. В этом полукровке было нечто необычное, и Эйлин не сразу поняла, что именно. Но постепенно она осознала, что за всё время странного знакомства, он не произнёс ни слова, ни звука. Лишь молчаливые взгляды, улыбки и малопонятные жесты. Возможно, он не знает илларийского языка, поэтому и не может общаться?
Эйлин решила проверить предположение и, вспомнив несколько варварских слов, произнесла:
– Я тебе благодарна… Кто твои предки?
Последний вопрос подразумевал, кто он, как его имя, из какого он племени.
Услышав неожиданно прозвучавший в тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием сучьев в огне, голос, варвар невольно вздрогнул и оглянулся на девушку. В чуть раскосых глазах отразилось искреннее удивление.
Не дождавшись ответа, Эйлин вновь произнесла:
– Я Эйлин, воин…
Варвар продолжал безмолвно смотреть на неё, и тогда девушка произнесла по-илларийски:
– Ты не понимаешь или не желаешь со мной разговаривать?
Варвар изобразил руками несколько быстрых жестов, из которых девушка больше догадалась, чем поняла,