Разразившаяся непогода застала меня неподалёку от садовых домиков, выросших вдоль трассы, как грибы. Пришлось свернуть на подъездную дорожку к одному из них, поскольку видимость была практически нулевой. Хорошо, что никто не вышел и не потребовал освободить парковку, ведь с места я бы не сдвинулась в любом случае: просто бы не смогла.
Там и уснула, заблокировав двери и опустив спинку сидения, не испытывая ни страха, ни волнения, лишь пустоту в душе и дикую усталость.
*****
Утро встретило меня лаем собак и жужжанием бензопилы на соседней улице. В том же закоулке, где я припарковала машину, стояла тишина. Закрытые ставни и пудовые замки на двери домика, который при дневном свете был хорошо виден, говорили о том, что место для стоянки я выбрала удачно, а низкий забор позволил воспользоваться уличным туалетом, отыскавшимся в дальнем углу участка.
Как ни странно, но самочувствие сегодня было вполне сносным, несмотря на дорогу и всё что ей предшествовало. Вода из пластиковой бутылки заменила мне чашечку кофе, а злаковый батончик оказался ничуть не хуже горячей булочки с марципаном.
Надо же, как интересно… Оказывается, когда от голода сводит живот, даже то, на что бы никогда не посмотрела в обычные дни, проглатывается за милую душу, оседая приятным грузом в пустом урчащем желудке. Сейчас я могла понять даже аборигенов Австралии, которые ели: личинок, жуков, змей и прочую гадость. Конечно, до этого я вряд ли опущусь, но бережёного, как говорится, Бог бережёт.
Километры пути проносились под колёсами автомобиля, увозящего меня всё дальше от дома, от боли и разочарования. Иногда мысли о прошлом жалили растревоженными пчёлами, но я научилась притуплять боль, сосредотачиваясь на дороге и окружающих пейзажах, которые становились более дикими с каждым оставленным за спиной поворотом. О том что ждало меня впереди, старалась не думать.
Когда оказываешься на грани жизни и смерти, начинаешь ценить то малое, что имеешь. И я ценила. И ясное небо, по которому плыли лёгкие перистые облака; и яркое солнышко, ласкающее кожу; и тёплый ветерок, проникающий в приоткрытое окно машины… Ценила каждый миг, живя как предписано предками – здесь и сейчас.
Поворот с покосившимся указателем, оказавшийся зажатым между пышным кустом шиповника и толстой старой берёзой, я увидела буквально за пару метров и едва не проскочила, затормозив в последнюю секунду. Грунтовая дорога, поросшая травой, навевала на мысли о том, что ездили по ней довольно редко, но даже это меня не остановило. Мало ли, вдруг в деревню давно уже сделали другую, а я об этом даже не знаю.
Густые кусты подпирали с обеих сторон просёлочную дорогу, поэтому пришлось снизить скорость до минимума, что уберегло меня от столкновения с выскочившей из зарослей косулей. Визг тормозов и лесной красавицы как не бывало, но сердце ещё долго колотилось в груди, запустив в кровь новую порцию адреналина.
Я прекрасно понимала, что организм последние сутки работал на износ, но другого выхода не было. Зато доберусь до места и отдохну на лоне природы.
Думая об этом, я даже не предполагала, насколько окажусь права.
Деревня встретила меня закрытыми ставнями, заросшими дворами и домами с покосившимися крышами.
Мда-а, отдохнула на лоне природы, называется…
А ведь когда-то здесь было больше сотни дворов, много детворы, сады, огороды, живности хоть отбавляй. В детстве я любила слушать дедушкины рассказы о том, кто-чем в деревне занимался. Сам он был знахарем, и в доме всегда пахло травами. Но встречались и те, кто промышлял охотой. Многие выращивали на продажу овощи и фрукты, а так же занимались гончарным ремеслом или выделывали шерсть, разводя тонкорунных овец. Жизнь кипела вовсю… Сейчас же кругом царило запустенье.
Дедов дом из толстого сруба отыскался в самом конце главной улицы, там, где некогда огромный сад соединялся с лесом. Когда-то во дворе мне вешали качели на ветке старой яблони, и, взлетая то вверх, то вниз, я представляла себя птицей. Солнце играло в волосах, нос щекотал яблоневый аромат, и казалось, что впереди меня ждёт только хорошее.
Счастливые были дни!
Сердце наполнилось приятным теплом от воспоминаний. Всё здесь казалось знакомым и родным, поэтому я решила остаться несмотря ни на что. Подумаешь, много пустых домов… Некоторые живут же отшельниками и ничего. Зато чутьё мне подсказывало, что душевные раны затянутся в этом месте гораздо быстрее, чем где бы то ни было.
Распахнув настежь большие ворота, в которые некогда заходила запряжённая в телегу лошадь, я загнала машину во двор, и уже собиралась их закрыть, когда чья-то рука опустилась мне на плечо, отправляя тем самым сердце в пятки.
– Приехала, наконец, – старческий голос, заставил подпрыгнуть на месте.
И как ещё не заверещала? Вот было бы стыдно.
Обернувшись, успев за тот миг напридумать чёрте чего, я уставилась в лицо старушки.
– Не признала что ли? Не мудрено, столько лет не ездить в родные места, – ворчала она, а память услужливо подбросила воспоминание давно минувших дней и образ улыбчивой бабушки, которая пекла большие румяные пирожки с яблоками и вишней, угощая меня каждый раз, когда отец привозил в гости к деду.
– Бабуня, – вместо имени первым пришло на ум детское словечко, которым я называла пожилую женщину.
– Ну, наконец-то, – улыбнулась она, обнажая белые не по годам зубы и сверкая ясными глазами, в которых и в помине не было старческой подслеповатости, – думала, и не признаешь. Значит, помнишь старушку.
– Ваши пирожки разве можно забыть? – улыбнулась я, и, поддавшись порыву, обняла старую женщину.
– То-то же, – с облегчением выдохнула она. – С возвращением, деточка. Ну, обустраивайся, а вечером я загляну к тебе в гости.
– С пирожками? – губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке.
– А как же без них? – похлопав по плечу, старушка подтолкнула меня к порогу. – Ну, иди уже, дом заждался.
Сделав по инерции пару шагов, я обернулась, собираясь ещё раз взглянуть на женщину, но её и след простыл. Чудеса, да и только.
Отбросив в сторону глупые мысли, нашёптывающие о том, что не могла пожилая женщина так быстро уйти со двора, я потопала к порогу. Достав ключ, открыла замок, поддавшийся без особого труда, несмотря на то, что многие годы его никто не смазывал, распахнула дверь в сени, задержав дыхание, опасаясь, что в нос ударит затхлый запах, но его не было. Напротив, повеяло знакомым с детства ароматом трав. Дом, милый дом.
Работы оказалось много. Хотя другого я не ожидала. Слой пыли покрывал деревянный дощатый пол, впрочем, как и любой другой сантиметр поверхности, что горизонтальной, что вертикальной. В небольшие мутные окна проникал тусклый свет, но и его вполне хватало, чтобы оценить масштаб предстоящей работы. Впрочем,