— Да.
— Отлично. — Ирина снова защелкала мышкой. — А теперь засекаем время. Может быть, нам ничего и платить не придется…
— То есть?
— Они обещают доставку в течение пятнадцати минут в любую точку Москвы. Если хоть на секунду дольше — обед бесплатный.
— Это нечестно, Ириша, их же на вахте не пропустят.
— Это бизнес, Клавдия Васильевна, — лучезарно улыбнулась Калашникова. — Взялся за гуж — не говори, что не дюж.
— Нет-нет, я пойду встречу.
— Умоляю вас!
Клавдия только махнула рукой. Через десять минут Ирина нервно забегала по кабинету.
— Нет, не успеют. Куда им!
Через двенадцать минут Клавдия сказала:
— Может быть, все-таки поставим чайник?
— Обязательно. Еще три минутки, Клавдия Васильевна.
Еще через две «минутки» Ирина радостно потирала руки.
— Ох, они у меня попляшут!
Прошло пятнадцать минут.
— Все, мы победили! — отсчитала последние секунды Калашникова.
— Ничего, у меня пирожки.
— Схожу на вахту, будем интимно обедать, — не унималась Ирина.
Она распахнула дверь кабинета и сразу увидела человека в опрятной зеленой форме с судками, стучавшего в соседнюю дверь.
— Простите, вы не скажете, где хозяева? — обратился он к Ирине.
— А вы кто?
— Мы — «Обеды по Интернету». Уже минут пять их дожидаюсь.
Все разъяснилось довольно просто. Пришлось-таки Ирине заплатить за обед. Она ошиблась и вместо двадцать четвертого кабинета написала двадцать шестой.
Разносчик живо доказал ей это, найдя в компьютере свой сайт и Иринин заказ.
— И как он ухитрился просочиться через вахту? — теперь уже ахала Калашникова. — Это же форменное безобразие — прокуратура вам не проходной двор.
Но обед был действительно вкусный.
Правда, после него все-таки попили чаю с пирожками.
— И почему «интимный»? — недоумевала Ирина. — Рыба, она, конечно, способствует, но…
Клавдия промолчала. Она знала, почему обед именовался интимным, пока Ирина расплачивалась с разносчиком, она стыдливо убрала с подноса два целлофановых пакетика с импортной надписью «Condom».
…После обеда Ирина отправилась к экспертам, Клавдия снова занялась бухгалтерией и так увлеклась ею, что спохватилась только в начале шестого. Господи, ей же не успеть к шести домой! Вот уж семья потешится! Нет, дескать, мама, тебе до прокурора далеко. Точность — вежливость королей. И тому подобная ирония. Как же Клавдия не любила опаздывать!
Она выскочила из прокуратуры и чуть не налетела на черный «мерседес», лихо затормозивший у самого подъезда.
Клавдия снова профессионально запомнила номера, огибая автомобильного монстра, и снова услышала голос:
— Клавдия Васильевна!
И снова в первую секунду ей показалось, что это Лина. Но это была все та же Ирина. И ее Василий.
— Садитесь!
— Это что? — опешила Клавдия.
— Доставка на дом, — ответила Ирина. — Теперь так будет каждый день, правда, Вася?
— Конечно, — широко улыбнулся окающий Иринин кавалер.
18.01–19.17
К удивлению Клавдии все были дома и даже активно готовились к походу в гости. Ленка носилась по комнатам полуголая и кричала:
— Куда девался мой синий комбидресс?
Макс озадаченно рассматривал свои ботинки, вероятно, раздумывая, стоит их чистить или так сойдет. Федор жужжал электробритвой, вычищая свой мужественный подбородок.
— Хвалю! — сказала с порога Дежкина. — Федор, цветы купил?
— А? Что? — муж выключил электробритву.
— Цветы!
— В вазе!
— Ленка, вон где твой комбидресс, — Клавдия показала на бак с грязным бельем. — Надень что-нибудь другое!
— Ма, мне все-таки к семинару…
— Отставить, — не дослушала Клавдия.
Она сама себя не узнавала сегодня — какая-то легкая, мало впечатлительная, рассудительная. Что с ней случилось?
Быстро и без обычных колебаний выбрала она серый брючный костюм, белую блузку и приколола на лацкан изящную брошь, украшенную жемчугом. Прическа наладилась сама собой.
Макс решился-таки почистить ботинки. Ленка теперь носилась по квартире и, вытаращив глаза, кричала:
— Куда подевалась моя кожаная юбка?
— Про кожу забудь, — выглянула из своей комнаты Клавдия. — Не на дискотеку идем. Надень брючный костюм, который отец тебе на Восьмое марта подарил.
— Я что, старуха? — еще больше вытаращила глаза Ленка.
— Ты девочка из культурной и элегантной семьи, — ехидно поддержал мать Максим.
Через двадцать минут, когда стрелка уже приблизилась к семи, все были готовы.
От Клавдии пахло «Шанель-Аллюром», от Федора «Боссом», от Макса «Арамисом», а от Ленки жвачкой «Ригли».
Клавдия строго оглядела свою команду и растрогалась:
— Какие же вы все красивые!
Цветы поручили нести Федору. Торт торжественно нес Макс. Ленка неловко прятала за спину акварель «Чайный сервиз», которую Клавдия когда-то купила в Измайлове и потом не знала, куда деть, а Лина живопись любила. Сама Клавдия несла бутылку «мартини» и была ясна и спокойна.
Хотя на улице была зима, решили не одеваться. Всего-то и надо было, что добежать до соседнего подъезда и подняться на лифте на седьмой этаж.
В тесной кабинке Ленка скривилась:
— От ваших парфюмов задохнешься. Прям ведрами на себя льют.
На ее слова никто не обратил внимания.
Перед дверью Лины выстроились по команде Клавдии в следующем порядке: первым Федор с букетом, за ним Ленка с картиной, потом Макс и замыкала шествие Клавдия.
«Господи, — подумала она, — лишь бы мне ее кавалер понравился».
— Звони! — сказала она Федору.
Тот деликатно вдавил кнопку звонка и широко улыбнулся. За ним, как по команде, растянули губы в улыбке все Дежкины.
— Еще, еще позвони.
Федор снова звякнул, теперь протяжнее. Заливистую электронную трель было слышно даже сквозь сейфовую дверь.
Улыбаться перестали.
Клавдия протолкнулась вперед и сама нажала на кнопку. Мысли были веселые и даже фривольные — небось занялись любовью, про время забыли, а теперь поспешно одеваются.
Через три минуты Макс сказал:
— Их нет дома.
— Они дома, — ответила Клавдия. — Окна горят. Я со двора видела.
Теперь мысли стали несколько более серьезными. Наверное, в последний момент что-то у Лины с кавалером не заладилось, поссорились, расстались, вот ей и неудобно открывать. Эта догадка чем дальше, тем все крепче утверждалась в ней и в конце концов она сказала:
— Что-то там случилось, пошли.
Все послушно двинулись к лифту, спустились на первый этаж, но Клавдия вдруг передумала.
— Макс, дай мне торт. Идите, я скоро вернусь.
Семья ушла домой, а Клавдия вернулась на седьмой и, немного помявшись у двери, снова позвонила.
Прислушалась — в квартире было по-прежнему тихо.
— Лина, — громко позвала Клавдия, — это я. Я одна, открой. Не бойся, я все пойму.
Никто не открыл.
Клавдия прижалась к двери ухом и вдруг, словно обжегшись, отдернула голову — от её прикосновения дверь тихонько подалась. Она была не заперта.
У Клавдии неприятно защекотало в горле.
Она взялась за ручку — дверь отворилась без скрипа. Квартира была залита светом.
— Лина! — позвала Клавдия встревоженно. — Лина, ты дома?
Она прошла прихожую, заглянула в спальню — пусто. Дошла до кухни — на столе блюда с закусками, запотевшая бутылка шампанского.
«Ага, значит, ждет, — удовлетворенно отметила про себя Клавдия. — Просто выбежала куда-то…»
В комнате был накрыт белой скатертью стол, бриллиантово блестели хрустальные фужеры, правда, не было вилок и ножей.
«Сейчас вернется, — уже совсем успокоилась Клавдия. — Может, к соседке забежала».
Она поставила на стол «мартини», торт и хотела было уже сесть, но решила, что, пока Линочка ходит, она сама поставит на стол блюда и закончит сервировку.
Если бы Клавдия была менее чистоплотным человеком, возможно, вся эта