Поэтому она пошла мыть руки…
Лина лежала в ванне. Лежала навзничь со страшно кровавым, перерезанным, что называется, от уха до уха горлом.
Кровь вымочила всю ее одежду и собралась на эмалированном дне довольно внушительной лужицей. Глаза у Лины были широко и ужасно открыты.
Но Клавдию такие подробности не пугали. Она увидела самое главное — кровь продолжала толчками выливаться из широкой раны. Это значило, что Лина была еще жива.
«Ксанакс», — подумала Клавдия, — «вот отчего я так спокойна. Действительно сильный транквилизатор».
20.07–21.57
То, что было дальше, Клавдия потом вспоминала с гордостью и некоторым удивлением одновременно.
Она, поборник законности, сама его прямое воплощение и даже пример чистоты рядов правоохранительных органов, действовала в тот момент как самый последний дилетант и полный правовой неуч.
— Федор, машина на ходу? — набрала она номер своего телефона уже через три минуты после того, как обнаружила Лину.
— Что случилось? — спросил Федор, но, не получив ответа, отрапортовал: — На ходу.
— Заводи и подкатывай прямо к Лининому подъезду. Макса срочно ко мне, сюда. Ленка пусть названивает Порогину и Калашниковой. Телефоны в моей черной книжке, пусть срочно едут к нам. Ты говорил, у тебя в одиннадцатой больнице знакомый хирург?
— Да.
— Звони ему, пусть мчится на работу. Через десять минут Лина будет у него на столе.
— Лина?! Что с ней?!
— Ей перерезали горло.
По здравому смыслу, по всем законам логики Клавдия должна была тут же вызвать «скорую», позвонить в милицию и так далее. Почему она этого не сделала, она поняла много позже. Ну, про «скорую», впрочем, можно и так догадаться — пока медики добрались бы, Лина могла умереть.
За три минуты после того, как Клавдия увидела Лину, она сделала все, чтобы остановить кровь.
Перетянув ей потуже горло полотенцем, она метнулась к холодильнику, вывалила из морозилки замороженные пакеты с овощами, обложила ими голову и грудь Лины, пыталась хоть как-то замедлить ток крови.
Хотя полотенце на горле намокло мгновенно, из-под него не капало — кажется, Клавдия все же сумела если не приостановить, то хотя бы замедлить кровопотерю.
Макс примчался через минуту. Клавдия уже нашла в шкафу одеяло и расстелила его на полу в прихожей, подложив под него валик с дивана.
— Вдохни поглубже, — приказала она сыну из ванной комнаты. — И входи.
Макс шумно вдохнул, втискиваясь в узкое помещение. Однако, увидев Лину, все-таки побледнел.
— Осторожно, бери ее за ноги. Поднимать будешь после меня. Голова все время должна быть наверху.
Сама Клавдия взяла Лину под мышки. До чего же эта изящная женщина оказалась тяжелой.
Пока донесли ее до одеяла, Клавдия несколько раз думала, что не удержит, выпустит.
Но все обошлось. По паркету протащили одеяло волоком до самой двери.
— Кто ее так? — спросил Макс, уже немного придя в себя.
— Вызови лифт, только грузовой, и заблокируй дверь, — не ответила Клавдия.
Макс побежал за лифтом, а Клавдия впервые спокойно огляделась вокруг — теперь почти все ей стало ясно.
— Готово, — вернулся сын.
— Теперь быстро.
Внизу им помогал Федор. Лину уложили на заднее сиденье, Федор только сокрушенно мотал головой.
— Макс, — попросила Клавдия, когда машина укатила со двора, — принеси мне переодеться. И попроси Ленку, как только придут Порогин и Калашникова, проводить их в квартиру Лины.
Слава Богу, что до сих пор они не встретили ни одного постороннего.
Но на этот раз Клавдии не повезло, выходя из лифта на Линином седьмом, она вдруг увидела расширившиеся от ужаса глаза негра с портфелем, дожидавшегося здесь лифта.
«Ах да, — отстраненно подумала Клавдия, — я же вся в крови».
Конечно, ничего объяснять этому негру она не стала. Шмыгнула мимо него и закрылась в Лининой квартире.
Вот теперь она сидела возле уставленного фужерами стола и чувствовала, как постепенно ослабевает действие спасительного транквилизатора. Мысли уже не были так ясны. Отчаяние становилось все беспросветнее. Бессилие почти ощутимым.
Что она сможет сделать?
Лину банально и мерзко ограбили.
Но почему-то не просто собрали со стола фамильное серебро, которым Лина очень гордилась, не просто сняли со стены три пейзажа Левитана, не просто выпотрошили ее шкатулку с брошками, кольцами и серьгами, почему-то еще решились убить и ее саму.
Макс принес ей джинсы и домашнюю рубашку. Зачем-то прихватил и шубу.
— Кто это сделал? — теперь уже спросил он.
— Не знаю, — сказала Клавдия. — Но, скорее всего, этот ее кавалер. Больше некому, — рубанула она, даже не вспомнив, что именно, вот так, безапелляционно, сегодня сказала по совсем другому поводу Ирина Калашникова.
— Ты его хоть видела?
— Нет, как раз сегодня собиралась знакомиться, — отчужденно сказала Клавдия.
— Д-да… Вот ужас-то.
— Как думаешь, отец сообразит позвонить?
— Куда? — не понял сын.
— Сюда, — чуть не взорвалась Клавдия.
— А, да, конечно, позвонит! Как хоть что-нибудь будет ясно — так b позвонит.
— Что Ленка делает?
— Ревет небось.
В дверь позвонили.
— Ага, пришли, — обрадовался Макс.
В дверях стояли Ленка, по которой вовсе не похоже было, что она ревела, и Калашникова.
Калашникова поздоровалась с Максимом.
— Ты быстро, — сказала ей Клавдия.
— Так у меня же теперь личный водитель.
— Все, иди, — показала Дежкина дочери на дверь.
— Ну ма, ну че ты?
— Что «ма»?! Что ты здесь хочешь увидеть?! Полную ванну крови? Иди домой!
Ленка испуганно попятилась к двери и исчезла.
— Это та самая Лина, — сказала Калашниковой Клавдия.
— С которой вы меня путали? И что тут произошло? Клавдия помотала головой:
— Подождем Порогина. Два раза не смогу пересказать. Сама походи, посмотри, только осторожно.
Ирина пошла первым делом в ванную. Поморщилась, но и только. Внимательно осмотрела пол. Заглянула во все углы.
— Ничего.
Макс от нечего делать тыкал пальцем в клавиатуру компьютера, просто так, бесцельно — компьютер был выключен.
— Прекрати, — устало сказала Клавдия. — Раздражает.
Наконец появился Игорь Порогин.
— Что стряслось-то, Клавдия Васильевна?
Клавдия не успела ответить. Зазвонил телефон.
Федора было слышно еле-еле.
— Начали операцию. Сказали, что ты грамотно остановила кровь.
— Жить будет? — прокричала Клавдия. Она понимала, что на этот вопрос никто ей сейчас не ответит.
— Хирург говорит, что надежда есть, но…
— Ясно. Ты еще там посидишь?
— А как же! Как только кончится, операция, я позвоню.
У Клавдии тепло защемило сердце. Как хорошо, что семья ее — люди добрые и надежные. Не паникуют, не устраивают истерики, не лезут с расспросами. Делают свое дело и верят ей.
— Садитесь, — сказала Клавдия Порогину и Ирине.
— Господи, это что же, Линина квартира? — не то спросил, не то сам себе объяснил Игорь.
Он понял это только сейчас, увидев на стене фотографию Волконской.
— Да, Игорь, это квартира Лины, нашего бывшего патологоанатома. Ее пытались убить. Это произошло около семи часов. Очень незадолго до семи. Мы пришли в две минуты восьмого, дверь уже никто не открывал. Я почему считаю, что около семи — если бы это произошло раньше, Лина была бы уже мертва. Кровь хлестала ручьем. Я уже знаю, кто это сделал. Вернее, почти уверена. Это ее