Брек кликнула по файлу из Нью-Йорка. На экране возник снимок четырехэтажного дома.
– Там тоже нашли подозрительный отпечаток подошвы? – поинтересовалась Нина.
– Более того, обувь оказалась тех же марки и размера, как и в случае из Финикса. – Бакстон кивнул. – Доказать сходство между следами износа не удалось, однако ничего удивительного: кроссовки для бега не выдерживают четыре года. Скорее всего, злоумышленник купил новую пару перед вторым преступлением.
– В обоих случаях было инсценировано двойное убийство и суицид. – Уэйд поднял голову от блокнота. – Есть еще совпадения?
– Только одно. – Бакстон молчал, пока все взгляды не обратились к нему. – Преступление в Нью-Йорке совершили двадцать девятого февраля.
– Как и в Финиксе. – Нина повернулась к Уэйду. – Почему именно этот день?
Уэйд опустил ручку и сложил пальцы домиком.
– Те же жертвы, тот же почерк, пусть и не род смерти. Плюс в обоих случаях преступник хотел подставить мать.
– Одна марка обуви, один размер, – добавил Кент. – То же число.
– Никаких признаков взлома, – подхватила Брек. – Убийца проник в дом, никого не разбудив и не оставив улик.
Бакстон кивнул:
– Полагаю, эти дела связаны.
– А может, не только они? – предположил Уэйд. – Вдруг он замешан и в других делах об убийстве и самоубийстве?
– Ему удавалось скрыть преступления. Значит, полиция не проводила дальнейших расследований и не вносила дела в базу данных – они ведь считали, что виновница мертва, – подхватила мысль Нина. – Одно дело было открыто на Западном побережье, второе – на Восточном. Значит, он мог совершать преступления по всей стране, а полиция признавала их убийством и самоубийством. Вряд ли кто-то уловил между ними связь.
– Поэтому заподозрить серийного убийцу было почти невозможно, – закончила Брек. – А он неглуп! – Сотрудница киберотдела открыла новое окно на тачскрине. – Вернемся назад и проверим на двойное убийство и самоубийство каждый високосный год. Мне нужно просканировать несколько баз данных.
– А невисокосные годы? – предложила Нина. – Надо проверить двадцать восьмое февраля и первое марта лет в этих промежутках.
– Расширьте параметры поиска, включите неделю до и после конца февраля, – Бакстон кивнул.
– На сколько вернемся? – поинтересовалась Нина.
Босс задумался:
– Сначала на двадцать лет.
– Есть! – Брек застучала по клавишам. Мгновение спустя она выпрямилась в кресле. – Одно нашлось.
Нина наклонилась поближе:
– Где и когда?
– В Сан-Диего, за четыре года до случая в Нью-Йорке. – Брек щелкнула по текстовому окну. – Дело классифицировали как убийство и самоубийство. – Не отрывая глаз от экрана, она продолжила: – Мать, отец, новорожденная дочь.
– А в перерыве ничего? – осведомился Кент.
– Ничегошеньки. – Брек по-прежнему печатала. – Подождите, в другой системе кое-что появилось… Предыдущие случаи в последний день февраля и первый день марта могут подойти.
Бакстон нахмурился.
– Сделайте список в хронологическом порядке.
– Это совсем недол… Ой, быть не может! – Брек принялась быстро листать.
– Что? – Нина не успевала читать.
Брек продолжала крутить колесико.
– В самом начале был случай в Филли[6] двадцать лет назад, затем еще один в Чикаго, шестнадцать лет назад. Затем в Хьюстоне, двенадцать лет назад. После – в Сан-Диего, Нью-Йорке и, наконец, в Финиксе.
– А если все началось не двадцать лет назад? – усомнился Бакстон. – Я выбрал произвольную точку отсчета.
Брек опять застучала по клавишам.
– Вернемся ко времени до Филли… – Минуту спустя она повернулась к Бакстону. – Первый инцидент случился двадцать восемь лет назад. – Женщина побледнела. – Не поверите где.
Бакстон молча посмотрел на нее, явно не в настроении решать загадки.
– В Финиксе! Двойное убийство – отца и новорожденной дочери. Двадцать восемь лет назад. Следующее было четыре года спустя в Лос-Анджелесе.
– Потом еще четыре – и в Филадельфии? – Нина пыталась разобраться в хронологии.
– Верно.
– Так или иначе, – заметил Кент, – закономерность очевидна: он нападает только в високосный год, двадцать девятого февраля.
– Необязательно. – Уэйд погладил подбородок. – Возможно, он убивал и в другие важные для себя даты… – Профайлер повернулся к Брек. – Пожалуйста, перенастройте поиск: оставьте только род преступления.
– Хотите, чтобы я нашла все убийства и самоубийства за последние тридцать лет? – Брови сотрудницы киберотдела поползли наверх.
– Только те, где фигурируют двое родителей и младенец, а виновной считается мать, – объяснил Уэйд. – Это значительно сузит поиск.
Пока Брек просматривала базы данных, Бакстон обратился к членам команды:
– Не факт, что все случаи связаны. Сначала проанализируем ситуацию, потом будем делать выводы. Не забывайте: каждое дело расследовала и закрыла местная полиция.
– Согласна. С другой стороны, этот тип осмотрителен, – заметила Нина. – И весьма опытен.
Бакстон бросил взгляд на Брек.
– Есть результаты?
– Придется подождать. – Ее пальцы бегали по клавиатуре.
Босс повернулся к Уэйду:
– Какой портрет вы бы составили для субъекта?
Так ФБР называло неопознанного подозреваемого. Бакстон фактически признал: он считает убийцу серийным.
– Я всегда начинаю с портрета жертвы. Если не возражаете, сначала рассмотрю дело целиком, а потом уже буду вдаваться в детали. Впрочем, в одном я уверен: мы охотимся на человека, который систематически убивает целые семьи, включая самых беззащитных жертв – новорожденных.
– Он не шизофреник – слишком внимателен к деталям, слишком организован, – добавил Кент. – Мы приходим к важному выводу. – Агент обвел глазами комнату. – Наш подозреваемый – психопат.
Глава 4
Два часа спустя Нина отошла от большой маркерной доски и оглядела написанное.
– Почему именно этот день? Почему?..
Молчание. Раздавался стук клавиатуры, Кент бродил по кабинету, а Уэйд глядел на доску из-за плеча Нины. Бакстон после совещания вернулся за стол и занялся отчетами о расходах, пока агенты пытались найти смысл в бессмыслице.
Блестящую поверхность доски сплошь занимали фотографии, закрепленные круглыми магнитами. Нина добавляла обрывки информации, которую Брек нашла в полицейских архивах по стране, и постепенно начала складываться жуткая картина. Кент разработал специальный код: оттенки маркеров обозначали, насколько команда уверена в исходных данных каждого дела.
Брек завершила поиски двойных убийств и самоубийств. Благодаря показаниям свидетелей, анализу почерка предсмертных записок и прочим доказательствам команда смогла подтвердить выводы полиции о каждом случае. Когда лишние дела исключили, осталось восемь убийств, произошедших за двадцать восемь лет в семи городах.
Нина пробежала глазами по новым пунктам:
– Погодите минутку. Если он убивал каждые четыре года, почему у нас восемь случаев, а не семь?
– Семь на четыре – двадцать восемь, да, – улыбнулась Брек. – Но мы начинаем отсчет от нулевого дела. После него – еще семь. Итого восемь.
Нина покраснела.
– Сначала разберемся с тем, что точно знаем, – спас ее от неловкости Уэйд. – Что общего в портретах жертв?
Кент подошел к доске.
– Все они относительно молодые пары, у которых первый ребенок родился в промежутке от шести недель до одного дня перед убийством.
Уэйд кивнул.
– Этническая принадлежность и доход варьируются, но малоимущими никого назвать нельзя.
– Все жили в городе или пригороде, – добавила Нина. – В сельской местности нападений не было. Разброс, считай, по всей Америке. Два последних убийства произошли на Манхэттене и в Финиксе.
– Поступки субъекта не случайны, – заявил Уэйд. – Выясним причину – быстрее узнаем имя.
Кент шагнул к доске:
– Выборочное нападение.
– То есть? – Нина вскинула бровь.
– Он выискивает людей, которые кого-то или что-то для него символизируют. Судя по охвату жертв, дело не в месте жительства, расе, уровне дохода и