Я закрыла глаза и снова открыла их, когда Эммори склонился надо мной.
– Держите, – он протянул мне руку в перчатке. Я склонилась и вдохнула пар, спиралью поднимающийся над ладонью.
Когда фрин дошел до мозга, головокружение мигом прошло, и все вокруг мгновенно стало четким, как будто вырубленным из хрусталя.
– Так лучше? – спросил он.
Я кивнула и улыбнулась, надеясь, что экам перестанет хмуриться. Фрин – это плохо. Это лекарство на основе адреналина обычно используется в бою или, скажем, во время захвата заложников, но постоянное его употребление может привести к сердечному приступу или к другим не смертельным, но неприятным осложнениям. Мы с Эммори оба понимали, что не следует им злоупотреблять, но я знала, что не засну, да и дел оставалось слишком много. Я глубоко вдохнула.
– У тебя есть список молодых аристократов, имеющих дело с Апджа?
Экам мгновение помедлил с ответом.
– Может быть, ваше величество. Могу ли я узнать, зачем он вам?
– В общем-то мне просто интересно. Я слишком близка ко всему этому, чтобы действительно принимать участие в делах. Все это знают. Мы с Абрахамом можем встретиться и обменяться любезностями, но серьезный разговор произойдет без нас.
– Вы имеете в виду переговоры?
– Да. – Я кивнула, постукивая пальцами по оконному стеклу. – Алиса не верит, что в деле замешаны Апджа, она способна трезво оценить ситуацию. В противовес юношескому максимализму Заран.
– Это может сработать, ваше величество. У вас и в самом деле нет времени для личного присутствия на переговорах с этой, строго говоря, террористической группировкой, – сказала Альба, протягивая мне чай. Он был горячий, и я с удовольствием его выпила, пока Эммори обдумывал мою идею.
– У меня есть список, ваше величество, – сказал он наконец, но в его темных глазах оставалась задумчивость.
– Прекрасно. Тогда отправь сообщение Абрахаму, пусть приходит ко мне во дворец. – Я ослепительно улыбнулась в ответ на многозначительный взгляд телохранителя и отдала Альбе пустую чашку. – Пора идти, иначе мы опоздаем, и Лина рассердится.
* * *По лестнице ресторана Шивана я поднималась в окружении сплошь знакомых лиц. Я старалась как можно реже появляться на улице, ведь Эммори еще отбирал новых телохранителей и не хотел ставить их на дежурство во время моего пребывания на открытом пространстве.
«Боги, Хейл, ты ведешь себя так, как будто раньше постоянно сюда ходила». На самом деле я была здесь только один раз после возвращения домой, тогда Джет еще был жив. Рама, нервный и сосредоточенный, провел меня мимо шумной толпы, а лицо Адайла оставалось совершенно спокойным, пока он ждал у дверей. Теперь они оба мертвы. Адайл оказался предателем и убил Раму, а Эммори убил его.
– И почему полторы недели кажутся мне вечностью?
– Горе увеличивает сердца, ваше величество: – Зин открыл передо мной дверь. В его серо-зеленых глазах виднелась боль. Мы потеряли многих и устали считать жертв неудавшегося переворота. Я сожалела обо всех погибших, но знала, что смерть Джета пробила в душе Зина огромную дыру. За короткое время, проведенное рядом с телохранителем, который пожертвовал собой на площади Гаруды, чтобы спасти мою жизнь, они очень сдружились. Я выжила и сохранила трон, но иногда мне казалось, что цена, заплаченная за это, слишком высока.
– Ваше величество! – Аван Шиван взял меня за руку и расцеловал в обе щеки. Пухленький ресторатор оставался моим другом, несмотря на все то время, которое я провела вдали от родины. После смерти отца я долгими часами пряталась у него в кухне. Этот ресторан был настоящей тихой гаванью, здесь не было прессы и вообще никого, кто не нравился Авану. – Ваши племянник и невестка уже ждут.
– Спасибо. Сегодня особенно людно.
– У нас теперь заказывают столики за полгода, ваше величество, – улыбнулся он. – Все хотят тут поесть – вдруг вы неожиданно зайдете.
Я рассмеялась.
– Рада, что приношу пользу вашему бизнесу.
– К лифту, ваше величество?
– Хочешь сказать, у меня есть выбор? – поддразнила я экама.
Когда я была у Шивана последний раз, Эммори так нервничал, что я поднялась по лестнице. Честно говоря, меня тогда попытались убить, так что его подозрения не были совсем безосновательными. Но ходить по лестнице мне все равно не нравится, так что я направилась к лифту, пока Эммори не передумал.
Я не представляла, как отреагирует на меня Таран.
Он любил брата, преклонялся перед ним и уже был достаточно взрослым, чтобы понять, что происходит, как бы Лина ни пыталась уберечь его от худшего.
Я приказала всем молчать о том, что Таран каждую неделю навещал мою мать, что и позволило заговорщикам ее отравить. Мы очень старались держать эту информацию в секрете. Некоторые вещи восьмилетним мальчикам не стоит знать, и лучше уж я совру, чтобы он не узнал худшего.
– Нервничаете, ваше величество?
Я покосилась на Зина.
– Совершенно не разбираюсь в детях. О чем мне с ним говорить?
– Ну, моя тетя обычно начинала разговор с «Привет, рада тебя видеть».
Я мимоходом ткнула его в плечо.
– Я тебя ненавижу.
– Так точно, мэм.
Он кивнул Индуле и Уиллимет, которая улыбнулась и открыла передо мной дверь. По какой-то причине Индула прошел проверку Эммори и мог показываться с нами на публике. Других новобранцев я ни разу не видела за пределами дворца. Возможно, дело в том, что Индула был телохранителем моей матери и доказал свою верность в бою. За последний месяц я узнала, что Зин часто бывает прав. Не стоило беспокоиться о Таране.
– Тетя Хейл! – Племянник бросился бы ко мне, если бы Лина не удержала его за воротник. Таран неохотно остановился. – Ваше величество… – Мрачно посмотрев на опекуншу, он неуклюже поклонился.
Под напором матриарха Десаи и матриарха Суракеш я согласилась лишить Тарана титула принца и позволила клану Суракеш формально усыновить его. С юридической точки зрения он был теперь обычным аристократом, а не членом императорской семьи.
– Мы наедине, так что не нужно формальностей, – улыбнулась я. – Лина, к тебе это тоже относится.
Лина осторожно улыбнулась в ответ.
– Я пытаюсь научить его испытывать больше почтения к трону, ваше величество. Думаю, в сложившихся обстоятельствах это лучше всего.
– Ага, – я присела на корточки и протянула племяннику руку. – Но мы семья, и это тоже важно.
Таран обнял меня, и я прижалась щекой к его кудрявым волосам. Он единственный мой кровный родственник, единственный выживший, кроме меня, отпрыск семьи Бристоль, к которой принадлежала моя мать. Просто ужасно, что заговорщики сумели уничтожить эту линию наследования. Да, были какие-то далекие троюродные братья, дети братьев моей бабушки и их потомки, но Таран никогда не взойдет на трон, а у меня никогда не будет детей.
Не то чтобы я всем рассказываю эту тайну. Нападение на забытой всеми богами