Она услышала, как внизу хлопнула дверь, и выпрямилась, гадая, как Лайлу удалось приехать так скоро. Выглянув в окно, она удивилась, увидев на подъездной дорожке «Кадиллак» Джорджии на полтора часа раньше, чем ожидала.
– Джорджия приехала, – сообщила она матери. – С Джеймсом.
Глаза Берди просияли, и она сразу же выбрала помаду. Мейси бросила собранные тюбики в ящик и пошла вниз.
– Спускайся. Я налью тебе кофе.
Однако Берди не слушала, медленно водя помадой по губам и напевая своему отражению.
Джорджию и Джеймса она встретила в прихожей. Сестра надела белое кружевное платье, в котором выглядела словно актриса из «Великого Гэтсби». Когда-то Мейси разделяла с Джорджией любовь к винтажной одежде и позволяла сестре выбирать для нее наряды. Ей нравилось то чувство, которое посещало ее, когда она думала, что выглядит так же красиво, как Джорджия. До тех пор, пока мать не сказала, что Мейси слишком высокая и у нее чересчур широкая кость, чтобы носить изящные силуэты прошедших эпох. Мейси возненавидела Джорджию за то, что та ей лгала, что заставила поверить, что может стать такой, как она.
– Рано вы, – произнесла она, не скрывая раздражения.
– Извините, – сказал Джеймс. Он держал в руках маленькую коробку, которую осторожно поставил на столик в прихожей, затем достал из коробки фарфоровую чайную чашку и блюдце и выложил рядом. Издалека Мейси было плохо видно, но, кажется, на белом фарфоре кружили черно-желтые пчелы. Она подавила желание передернуться всем телом, гадая, зачем кому-то может понадобиться рисовать насекомых на посуде, из которой люди едят.
– Это моя вина, – продолжил Джеймс. – Мне не спалось, и я бо́льшую часть ночи искал в Интернете все, что касается фарфора. Нашел музей антикварного фарфора в маленьком городке штата Иллинойс и подумал, что мы должны с ними связаться. Хотелось поскорее рассказать Джорджии.
Мейси видела, что сестру это скорее забавляет, чем раздражает, и удивилась. Она не видела Джорджию очень долго и решила, что сестра станет совсем чужой и непонятной. Но она вовсе не была непонятной. Да и как могла такой быть? Дедушка говорил, что они как те устрицы, которые срослись на дне, несмотря на отливы и приливы. Всю юность они вместе мечтали о будущем в этом доме у залива. Правда, это было до того, как Мейси узнала, что Джорджия умеет выбрасывать людей, как использованные салфетки, и что они не так уж и похожи друг на друга. Однако она не могла забыть и о том, что ее первое детское воспоминание – лицо сестры над бортиком ее кроватки, и первое сказанное ею слово – «Джорджия».
– По крайней мере, он сумел дотерпеть до семи, после чего позвонил Марлен и спросил меня, – сказала Джорджия. – Хотя мог бы позвонить и раньше, я не спала. Я и забыла, как тихо здесь по ночам. Все время просыпалась, думая, что что-то случилось.
– Если бы у вас был мобильный телефон, я бы отправил вам эсэмэску с просьбой позвонить мне, – ровным голосом заметил Джеймс.
Джорджия бросила на него уничтожающий взгляд.
– В Иллинойсе все равно на час раньше. Сомневаюсь, что кто-нибудь в музее подошел бы к телефону в такую рань.
– Напомните мне, чтобы я рассказала вам, почему у нее нет мобильника, – вырвалось у Мейси. Она сама не знала, почему выпалила это, видимо, разозлилась из-за инцидента с Берди и помадой.
Джорджия опустила взгляд, а Джеймс лишь приподнял брови. «Интересно, – подумала Мейси, – как много ему рассказали – или предупредили – о Джорджии?»
Джеймс кашлянул.
– Я вышел на пробежку, было очень рано, поэтому Джорджия повезла меня на завтрак в кондитерскую «Долорес». Так что мы сыты и готовы приступать.
– Приступать к чему? – Из кухни вышел дедушка.
– Искать фарфор, который я видела в шкафу Берди. Суповую чашку с пчелками, – сказала Джорджия, улыбаясь ему.
Он помолчал, тяжело дыша, как будто бежал бегом от самой пасеки.
– Ладно. Желаю удачи. Перед тем как Берди… заболела… она устроила в доме большую чистку и перестановку мебели. Помнишь, Джорджия? Как раз перед тем, как ты уехала.
Лицо Джорджии застыло, и Мейси поняла, что сестра вспомнила то же, что и она. Она вспомнила, как взволнована была Берди, узнав, что в Апалачиколе собираются снимать кино, и съемочная группа, возможно, будет арендовать в городе комнаты. Интересно, помнит ли Джорджия все остальное, что случилось тем летом, помнит ли двойной ураган «Катрина» и «Деннис» – внешний шторм, сопутствующий тому урагану, что происходил в их доме? Или тот момент, когда мать пошла на чердак и дедушке пришлось нести ее вниз на руках, когда она впала там в ступор. Вряд ли, подумала Мейси. Джорджия умеет стряхивать с себя пыль прошлого.
– Да, – напряженно проговорила Джорджия. – Берди разобрала шкафы и буфеты на первом этаже, но остановилась на чердаке. Я всегда думала… – Она осеклась. – Попробую ее спросить, посмотрю, смогу ли пробиться…
Джорджия вдруг замолкла и перевела взгляд на лестницу. Обернувшись, Мейси увидела Берди, стоящую на площадке между маршами – тонкая рука на перилах, волосы собраны во французский пучок, розовый чесучовый костюм старомоден, однако по-прежнему элегантен. Похожа на Грейс Келли. Мейси почувствовала внезапный порыв подняться и положить ей на плечо руку, чтобы дать понять остальным – несмотря на ее вид, Берди следует принимать всерьез. Однако потом она заметила, что губы матери дрожат, а глаза бегают – видимо, Берди слышала их разговор и поняла бо́льшую его часть. И, может быть, даже осознала, что Джорджия хотела задать ей вопрос и ожидает ответа.
Дедушка шагнул вперед, и Мейси разглядела капельки пота на его лысеющей голове и два ярко-красных пятна на щеках. Он приблизился к Берди.
– Прекрасно выглядишь, дорогая. Как всегда.
Берди взглянула на протянутую к ней руку отца, затем на ее лицо, и целую ужасную секунду Мейси пребывала в полной уверенности, что мать сейчас заплачет. После минутной заминки Берди спустилась в прихожую, сжала дедушкину руку и встала в центр группы.
– Доброе утро, Берди, – тихо поздоровалась Джорджия.
Джеймс, вероятно, тоже что-то сказал, потому что Берди обернулась к нему с улыбкой. Мейси с опаской следила за матерью, пыталась сообразить, что могло ее расстроить минуту назад, но звук подъехавшего автомобиля отвлек ее.
Взяв мать за локоть, Мейси повела ее к кухне.
– Я приготовлю маме завтрак. Когда Бекки спустится, скажите, что приехал ее отец, чтобы отвезти в школу.
Не успела они дойти и до середины прихожей, как раздался краткий стук, и дверь открылась. На пороге возник Лайл в полицейской форме и, очевидно, очень удивился, увидев так много народу.
– Простите, –