– Какая напористая ведьмочка, – он окинул меня равнодушным взглядом.
– Я настаиваю!
Задетое чувство справедливости требовало отмщения, да и не по нутру это светлой ведьме – беззаконие терпеть. Так что отступать я не собиралась, хотя и осознавала где‑то глубоко внутри, что, даже если докажу свою правоту, спокойно учиться здесь уже не смогу. Неважно! Главное, разоблачить обманщиц. Ну и узнать, зачем они так со мной, хотелось очень.
– Серьезно? – маска равнодушия крепко держалась на лице ведьмака, и все же мне удалось поймать на миг тщательно скрываемое удивление.
– Осенняя, не позорься! – прикрикнула Веселена.
Но если светлая ведьма встала на тропу восстановления справедливости, ее даже взбесившийся вурдалак не остановит.
– Пусть принесут ведомости, – я цеплялась за соломинку. – За все три года!
– Осенняя! – понять, проскользнул ли в голосе директрисы страх, я не успела.
– Мила, принеси, – скомандовал ведьмак.
И его помощница тут же отправилась выполнять поручение.
Пока ждали ее возвращения, я, чтобы как‑то отвлечься и не начать паниковать, разглядывала столичного ведьмака. Делать это старалась украдкой, вроде бы он даже не заметил ничего.
Ведьмак был хорош. Это не первая проверка за мои почти три курса в ведьминской школе, и обычно приезжали важные ведьмы в белоснежных одеяниях. Ну, на худой конец, ведьмаки в летах, с длинными, до самого живота, бородами. Так вот, нынешнему было слегка за тридцать. Он сидел, поэтому рост и телосложение определить не получилось, но широкие плечи девичий взгляд отметил. Их обтягивала простая коричневая куртка, из‑под которой была немного видна белая рубаха без каких‑либо украшений и узоров. Даже амулетов на нем не имелось. Короткие светло – русые волосы ведьмак аккуратно зачесал назад. Светлые зеленые глаза смотрели, будто сквозь стекло, без всякого выражения.
Я так и не определилась, какие эмоции он у меня вызывает. Странный… Не похож на других и вообще на ведьмака не похож.
Но заметила, как смотрит на проверяющего Марьяша. Просто пожирает взглядом. Оно и понятно, брачного амулета на нем нет, а подруженька моя всегда больше интересовалась делами любовными, чем учебой.
Наконец Мила вернулась и разложила на столе документы.
Мы все тут же склонились над ведомостями, одна Марьяша по – прежнему интересовалась исключительно сидящим напротив нее ведьмаком.
Симпатии бывшей подруги меня перестали интересовать сразу, как только я увидела, что там, в документах. А там было все так, как говорила директриса. Прогулы, низкие отметки, замечания… Я сначала подумала, будто сплю и вижу дурной сон. Потом решила, что меня вздумали разыграть в день рождения. Но для праздничной шутки это было слишком, к тому же внимание зацепилось за одну незначительную деталь… Три дня назад, когда в ведомости красиво выведено «отсутствовала», Марьяна с девчонками на озеро купаться сбежала, а на прошлой неделе ускользнула на свидание с сыном ростовщика. И вон то замечание я отлично помню, это Марьяша пыталась приворотное зелье украсть из хранилища, а ее поймали.
Это ее ведомости!
Только имя в них почему‑то стоит мое…
Ясно, почему, директриса Веселина в своей школе может все. Не отчислять же ей было родную дочку в угоду дотошному проверяющему? Вот она и нашла ведьмочку, за которую некому вступиться. Я одна на нашем курсе такая. Ни родителей, ни других родственников, ни влиятельного жениха… Одна Марьяша была, и та воткнула нож в спину.
И так обидно мне стало, что слезы на глаза навернулись. Сама не знаю, как смогла не расплакаться.
Подняла затуманенный взгляд на Марьяну, она тоже в этот момент посмотрела на меня. И улыбнулась. Счастливо так, ослепительно.
Сердце словно ядом обрызгали.
– Это несправедливо и вообще гнусно, – прошептали губы.
Марьяна пожала плечами и отвернулась.
Отвечал мне ведьмак:
– Наш несовершенный мир часто бывает несправедлив. Привыкай, – на мгновение в его совершенно равнодушных глазах мелькнуло отвращение. – Но в твоем случае все честно. С таким отношением к учебе я бы тебя еще на первом курсе отчислил.
Не помня себя, я выбежала из кабинета. И вообще из школы.
Соображать только через две улицы начала. Кругом солнышко светит, все такое багряно – золотистое, осеннее, прохожие спешат по своим делам, пахнет выпечкой и брусничным чаем. А я плетусь, еле ноги переставляю, и реву в три ручья.
Не было ошибки. Меня правда выгнали.
За что они так со мной?! Марьяша же мне почти как сестра была! У меня теперь никого не осталось…
Можно было, конечно, устроить скандал, уличить их во всем, но доказать бы я ничего не смогла. Веселина наверняка кого надо подговорила. Ведьмы – преподавательницы точно встали бы на сторону начальства, никто не захочет рискнуть своим местом, защищая впавшую в немилость ведьмочку. И проверяющий, конечно, поверил бы им.
Ругаться, кричать и топать ногами очень хотелось, но на сегодня я уже достаточно вытерпела унижений. Хватит с меня!
В голове прошмыгнула шальная мысль вернуться и такого им всем наведьмачить, чтоб век помнили. Но ее спешно вытеснила другая: «Я светлая ведьмочка! Нельзя!».
Хотя какая я теперь ведьмочка?
Еще отчаянно хотелось пожаловаться кому‑то, чтобы обнимали и утешали, но мне было некому. Мама умерла, когда я еще только готовилась поступать в ведьминскую школу, а другой родни у меня не было. То есть, где‑то, наверное, должен быть отец, но он нашей жизнью не интересовался, я восемнадцать лет без него жила и дальше как‑нибудь обойдусь.
Жалела себя еще три улицы, а потом… нет, чуда не произошло, и ведьминский характер не спешил проявлять стойкость, упрямство и что там нам еще положено… Просто я как раз уткнулась в витрину кондитерской, взгляд упал на пирожные. Корзиночки с кремом и вишенкой сверху, бисквитные, с цветочками из взбитых сливок, шоколадные, с заморским печеньем… Сразу вспомнилось, что у меня сегодня день рождения, совершеннолетие как‑никак, а все проблемы стали казаться чуть менее огромными.
Отпихнув от себя мысль о том, что в ведьминской школе я больше не учусь, а значит, и стипендию не получу, но за жилье по – прежнему надо платить, я вошла в кондитерскую… Сегодня будут пирожные и подарки! После всего, что произошло, я заслужила. А завтра… наступит только завтра, тогда и решу, что делать.
Следующий час о плохом вообще не думала. Я напилась чаю с пирожными, самых вкусных купила побольше, чтобы принести домой, потом отправилась в магазин на другой стороне улицы и купила платье, которое давно хотела. Персиковое, длинное, с соблазнительным декольте. Она удивительно шло к моим волосам пшеничного цвета и зеленым глазам. И туфли к платью купила. И еще кое‑что по мелочам.
Еще не надела, а уже чувствовала себя взрослой и очень красивой.
Как‑то так и должен проходить день рождения…
Посиделки с девчонками накрылись, многим из них проверяющий тоже подпортил жизнь, и все же домой вернулась я вечером, когда