Пункт Б. Деактивировать амулеты может только сам мастер Горх или тот, кто имеет возможность свободно вмешиваться в любое плетение. Хозяину такое делать вроде незачем. А магов среди дварфов нет и быть не может.
Пункт В. У хозяйской дочки роман и весьма бурный. Учитывая взгляды, которые она вчера бросала на Мастерса, в это не слишком верится. Да и когда оборотень ей внимание перестал уделять, дварфочка явно расстроилась.
Влюблённые так себя не ведут. Или ведут? Каро и сравнить-то не с чем было. Сама она никого вокруг не замечала. Для неё тогда весь мир в тоннель с непроницаемыми стенами превратился. И в конце туннеля — Он. Но это ещё не значит, что все должны точно так же чувствовать, как теург. Иначе по городу бы ходили толпы слепцов, натыкающихся друг на друга. Помниться, сама она тогда все косяки и столбы собирала.
Следя через окно за Мастерсом и Курой, которые то ли по десятому кругу опрашивали мастеровых, то ли просто приятно проводили время в мужской компании, девушка не заметила, как перестала записывать.
— Что же ты, деточка, не слушаешь меня совсем, — посетовала метресса Горх.
— Простите, задумалась, — вполне правдоподобно смутилась Каро.
Вот тебе и профессионал!
— Влюбилась, небось!
Теургу показалось, что из старушкиной корзинки для рукоделия бусины по полу рассыпались. Оказалось — нет. Смеётся так госпожа Горх. Хотя, конечно, старушкой девушка её зря обозвала. Матушке хозяина скорее подходил эпитет «немолодая госпожа». Статная, осанистая, с абсолютно седыми, но толстыми косами. И такими же синими, как у внучки, глазами.
— Скажите, госпожа Горх, а может быть так, что любишь одного, а флиртуешь с другим? — ни с того ни с сего ляпнула Каро.
И тут же едва себе рот не зажала, но удержалась. Если уж села в лужу, то делай вид, будто так изначально и задумывалось.
— Да у мужиков только так и бывает, деточка, — кажется, матушка дварфийка вопросу ничуть не удивилась, продолжая, как ни в чём не бывало, штопать рубашку. — Им же жизнь не сладка, если все женщины вокруг по кому-то другому вздыхают. Вот, помню, муж мой, покойник, прими его Прародитель, уж как меня любил! А все едино ни одной юбки мимо себя не пропускал. Не изменял, врать не стану. Да и я бы ему изменялку быстро узлом завязала. Но вот глазки строил напропалую.
— Да нет! Я не про мужчин спрашивала, а как раз про женщин.
— Ну, это, девонька, от женщины и зависит. Возьмём опять же меня. Я ж красавицей первой слыла. За мной мужики таскались, как кобели в собачьей свадьбе. И коли найдётся, кто в мою сторону не смотрит, меня такая злость брала — из платья выскачу, а в себя влюблю. Просто так. Чтоб как все был. У меня и внучка такая же.
— Понятно, — протянула Каро, не очень-то и понимая. — Вы извините, что я вам не по делу вопросы задаю. Просто…
— Да что ж тут не понять, умница моя? — Дварфийка накрыла ладонь теурга полной рукой. — Вижу же, сиротка ты. Нет ни мамки, ни бабки умной. Да и сама худенькая да бледненькая, что твоя тень. Мяса нет, кости одни. Откуда тебе про мужиков-то знать!
Каро досадливо прикусила губу. У неё на лбу написано: «Пожалей убогую»?! Вон даже Мастерс уверен, что у девушки никого нет. Иначе бы оборотень к ней посередь ночи не припёрся…
Курой вдруг вскочила, нервно грызя «вечное» перо. Что-то в этой мысли имелось. Вот только что, она и сама не понимала.
— Ты никак обиделась, девонька? Так я же от чистого сердца! — огорчилась старушка.
Но теург от неё совсем невежливо отмахнулась. Ночью припёрся — почему это так зацепило? Романа нет, а ночью припёрся…
Рон уверял, будто у внучки роман, поэтому она и не высыпается. Но про тайную любовь никто из родственников не знает. Даже бабка, которая, кажется, ведает всё и обо всём. Почему красотка скрывает своего возлюбленного? Потому как догадывается, что в открытую ей с этим парнем крутить не разрешат. Логично? Вполне.
Курой снова уселась за стол, перебирая листы со списками тех, кто может находиться только в доме; тех, кто может находиться только в мастерской и тех, кто ходит везде.
— Простите, — пробормотала девушка машинально, — просто мысль нужно было додумать.
— Ничего, я понимаю. По всему видно, умная ты.
Видимо, бабушка всё-таки обиделась. Теургу она явно не комплимент выдала.
— Скажите, а матушка вашей внучки тоже ведь красавица…
Каро и договорить не успела, как её перебили.
— Матушка её уж какая лапушка была, смилуйся над ней Прародитель! Такая умница, что…
— Как прими её Прародитель? — опешила Курой, напрочь забыв о вежливости.
— Да вот так, девонька. Померла она уж лет десять как. А потом сынок женился вот на этой — без роду, без племени. Хотя приданое, конечно, она богатое принесла, ничего не скажу. Только в этом ли счастье? — пригорюнилась старушка. — Уж я ему пыталась глаза открыть. Говорю: изменяет она тебе, с парнями по кустам кувыркается, да куда там! Меня, мать родную, чуть из дома не выгнал, так осерчал. Словно околдовала она его, приворожила.
Так, стоп. Околдовала, приворожила. Если она человек, как утверждает Яте, то могла заказать кому-то. Но зачем и, главное, почему? Проклятье насмерть да ещё с такой злобой — это явно месть. Вот тут нестыковка. Хотя опытный проклятийник может эмоции клиента выпить и в плетение их вложить. Но такое дорого выйдет. Очень дорого.
Хотя сейчас важнее другое: за что прокляла-то? За то, что другую предпочёл? Например, молоденькую? Красавицу падчерицу, а?
— А с кем вы, говорите, ваша сноха мужу изменяла? — у Каро аж похолодело внутри.
А вдруг старушка этого не знает?
— Да с Торгом-выгребальщиком, тьфу! — сплюнула в сердцах метресса Горх. — Всей и сути-то, что молодой да пригожий. Но занимается чем? Жижу из чанов выгребает да вывозит. Золотарь!
Кажется, без экскрементов в этом деле всё-таки не обойтись. Приятного аппетита!
Теург подошла к окну, не без труда открыла створку и заорала, начхав на всех и на всё.
— Ро-он! Мне нужен Торгор-золотарь. Он по найму работает. Найди немедленно. Пожалуйста.
И невозмутимо закрыла окно, даже не глядя на дварфов, стоящих вместе с оборотнем и медиком у мастерской. Пусть думают, что хотят. Плевать!
Глава четвёртая
Даже ориентируясь по звездам, можно заблудиться в трех соснах.
Обычно весь мир Яте Курой ненавидел одинаково ровно, без перепадов, вспышек и провалов. Исключением являлись случаи, когда он просыпался от настойчивой долбежки в дверь. Вот тогда его нелюбовь действительно начинала зашкаливать. И тёмная натура предков просыпалась, требуя немедленно загрызть дятла. А идея завтрака чужой сырой печенью начинала казаться весьма заманчивой.
К сожалению, дятел этот объявлялся уже не в первый раз. И даже не в сотый. Дальнейшее развитие